К 130-летию со дня рождения Всеволода Вячеславовича Иванова
Буддистский аромат, сонная одурь востока. И их показывал, играя словесным колоритом, Всеволод Иванов – мастер жёстких и чётких литературных построений. Иногда его фразы – словно стержень жизни, код слов был ему ведом, с оттеночно-ассоциативным окрасом.
…Вот в типографии, в Павлодаре он крутит холодное колесо печатной машины, чтобы, бросив подобное ремесло, уйти работать в цирк – актёром-факиром. Писать надо ярко, как цирк. И жизнь проживать… странствуя по ярмарочным балаганам, выступая с куплетами, куражась, азартно. Он очень азартно жил – Всеволод Иванов. И писал – так, чтобы, отжав всё не нужное, сохранилось главное, и оно было ярким. Он прыгает через факелы и показывает фокусы – в том числе в литературе. Потом – в качестве то меньшевика, то эсера, участвует в революционном движении. Буен и ярок.
«Бронепоезд 14-69» будет длить и длить революционное движение своё сквозь людскую непролазь. Волнами катились – красные и белые.
…Первая книга «Рогульки» набирается самим Ивановым, приехавшим в захваченный белыми Омск, где можно обратиться к другу, поможет. Рогулек много – странных словесных формул, жёстких параграфов своеобразных картин. Язык его узнаваем. Люди рисуются двумя-тремя характерными чёрточками. Вращается космос бытия, изученный Ивановым, будто трактат проштудировал.
«У» — роман, писавшийся в стол, и для чтения друзьям писателем. У…какая рогатая: не к месту слышится возглас Менделеева, связанный с формулой, но ассоциативность интересную вязь даёт, соединяя несоединимое. Хаос бушует, врываясь в роман; ситуации опоясываются абсурдом, и ветхий московский дом может стать колоритнейшим персонажем. Тени Платонова, Кафки, Зощенко мерцают рядом – с совершенно ивановским текстом, чья текстура упоительно сложна.
«Возвращение Будды» отправит в Монголию, снова восток проступает пестротой сонной одури. Вероятно, нирвана – это прекрасно, но у Будды не расспросить. Нечто музейное? Но дух музея чужд В. Иванову, так любившему сок и смак жизни. А вот – «Алтайские сказки», сочетание лаконизма и мудрости, игра игр.
Беспощадный рассказ «Дитё» — скупо пролитый, и переполненный эмоциональным бушеванием. Скуп на слова? Но они живописны предельно.
Таким и остаётся Всеволод Иванов: пёстротканные, могущественные тексты не ветшают.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
