Памяти Эллы Джейн Фицджеральд

Уникальность её меццо-сопрано!

…Словно вечно подключённой к творческому источнику Элле Фицджеральд, не получившей музыкального образования, не требовалось распеваться, она ни разу в жизни не посетила урок пения, словно родилась сразу в уникальное мастерство…

Три октавы – диапазон голоса, могла петь и выше, и ниже.

Её голос золотился, переливался бархатом, тёк, как река, взмывал, как мечты, бесконечно модулированный, был уникален, запоминался всяким, кто хоть раз слышал её.

Божественный инструмент.

Жила мелодией, словно сама живая музыка, великолепная плазма оной…

Вместе – будто ласкала каждую ноту.

…Детство: Элла с матерью, разошедшейся с отцом, принципы методизма, частое посещение школ, аккуратная правильность воскресной церкви.

Девочка любит церковные песнопения.

Изучает спиричуэлсы…

Развивает дар.

Хотя живут бедно.

Мать умирает, когда девочке 14 – удар страшен; с отчимом нет общего языка, девочка перебирается жить к тётке, и, бросив школу, погружается в тёмные бездны жизни: подрабатывает смотрительницей борделя, соприкасаясь с жизнью мафиози и игроков.

Оказывается в интернате для бездомных, узнав жизнь улицы.

Ничего не предвещало сияний.

Решается поучаствовать в конкурсе в Гарлемском театре.

Танцевать?

Нет, петь!

Возгласы и аплодисменты сулят победу.

Она выступает с биг-бэндами.

Её замечают.

Дальше – всё идёт по лестнице успеха, сияющей метафизическим хрусталём ступеней.

Выступления, живая музыка Фицджеральд, она словно сама сплошная мелодия, или плывёт на волнах оной, переливающейся, мощной и воздушной одновременно.

Голос её уникален.

Она снимается в кино и записывается на телевидение.

Голос её летит и сияет, поражая и гипнотизируя, всё продолжается, как будто музыка живёт вечно.

  Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик