К 195-летию со дня рождения Эмили Дикинсон
Бордовые розы, ложащиеся на белый мрамор в старинной часовне, где невозможно многолюдство – таковы частые ассоциации, рождаемые от соприкосновения души с поэзией Э. Дикинсон.
Сквозная жизнь её, словно вибрирующая вербеной на ветру; жизнь одиночества, замкнутости, возможного психического нездоровья.
Всего восемь стихотворений, опубликованных при жизни, никем не замечены были.
Шляпная картонка, набитая тысячами стихов: пламенный, трепетный, с невероятной авторской пунктуацией отчёт о пребывании в бездне жизни.
Особая тонкость присуща поэзии Дикинсон: вьётся золотой волос, вздрагивает золотящаяся нить:
Предчувствие — длинная Тень — косая —
Знак — что Солнце зайдет — угасая.
Напоминанье притихшим цветам —
Что скоро набежит Темнота.
(пер. В. Марковой и И. Лихачёва)
Вглядывание, вчувствование в мир; цветов много в поэтическом пространстве Дикинсон, они – своеобразные персонажи мистерии, творимой поэтом.
Она и сама ассоциирует себя с цветком, вот-вот сорвут, увянет в вазе смерти:
Росток, листок и лепесток
И солнца утренний поток –
Роса в траве – пчела иль две –
Едва заметный ветерок
И я – цветок.
(Пер. Л. Ситника)
Всё необычно в её поэзии, не узнанной современниками, оцененной потомками: и насыщенность цветом – из этого ряда:
Утром мягче холодок —
Орех — литая бронза —
Круглее щеки ягоды
И в отъезде роза.
На ветках клена алый шарф —
Каймой на поле брошен.
Чтоб от моды не отстать —
И я надену брошь.
(пер. В. Марковой)
Фирменные тире поэта – мускульная сила подталкивания смысла… времени…
Но – как играет, мощью светясь, литая бронза ореха!
Сколь спокойно и вместе невероятно броско вспыхивает алый шарф, накинутый на ветки-вести клёна!
Отражения…
Дикинсон сама, душою раненой и трепетной, будто отражалась во всех явлениях и феноменах мира, и зеркала его колебались зыбко, но удерживал, удерживал поэт мгновения, чтобы не растерялись в вечности.
Тайна мерцает всегда: из стихов вглядывается кошачьими, торчмя поставленными зрачками, в читательские души:
Сон? В чем его суть?
Трезвый ум не смущен ничуть –
Только глаза сомкнуть.
Сон – это высший сан.
По обе руки – потрясён –
Стоит свидетелей сонм.
(пер. В. Марковой)
Сколь тонко передана звукопись на русском, столь же богато играет на родном, английском.
Звук плещет рыбкой: в метафизических водах фантазий и мечтаний, звук – с другой стороны – наполнен многими музыкальными инструментами: и скрипичные взмывы слышатся, и фортепианные пассажи разлетаются, и соплетение органных голосов гудят значительно.
Сложно определяет свою долю, свой узел удела:
Бог каждой птице дал ломоть —
Мне — кроху — вот и все!
Почать ее не смею я.
Роскошество мое
Мучительное — поглядеть —
Потрогать — чуть дыша —
Мой хлебный шарик — подвиг мой
Мой воробьиный шанс.
(пер. В. Марковой)
Великая её крошечность была мучительна, и, наполненная всеми оттенками мира, якобы крошечность эта поднималась монументально к метафизическим небесам.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
