К 100-летию со дня рождения Нонны Викторовны Мордюковой 

Русская – торжественная и плавная, величественная отчасти красота…

Купчиха из «Женитьбы Бальзаминова» исполнена в просто-сатирических тонах, но столько оттенков скрыто в жаркой и сдержанной – как совмещаются полюса! – игре Н. Мордюковой!

…Гайдаевский юмор своеобразен: и на недолго и столь нелепо появляясь в «Бриллиантовой руке», Мордюкова так полноценно лепит образ активистки, что полыхает он явью и гротеском.

…Семья была многочисленной, с фронта отец вернулся без ноги; Нонна работала наравне со взрослыми, да ещё и растила младших сестёр-братьев; она узнала жизнь – ту, какую придётся играть: репертуар был богат, как богата палитра.

…Скрывались во время оккупации: судьба хранила; Бондарчук, учившийся в одной школе с Мордюковой, посоветовал ей ехать в Москву: актёрский вариант ВГИКа шлифует природное её дарование…

Ульяна Громова в «Молодой гвардии» живёт на волне бесстрашия, и вибрации оного, исходящие от роли, завораживают: Мордюкова быстро стала известной – с первой роли.

…Мощный комиссар – комиссарша из фильма Аскольдова, получившего трагическую судьбу; мощный образ, посвящённой борьбе, и неожиданная жизнь, словно прорвавшаяся беременностью в эту судьбу, как-то противоречит реальности.

…заставляя, однако, менять поведение.

…Сельская женщина едет в областной центр навестить дочку и внучку, простая, хорошая, добрая, совершенно не представляющая, как живут они, не знающая, какой водоворот событий и ощущений увлечёт, вовлечёт, не допуская возражений.

Раскрывалась «Родня».

Мощно многое раскрывалось – народное, гротескное: как в «Ширли-мырли»; огромный космос несла в себе Мордюкова, щедро расплескав его по такому количеству неветшающих ролей!

Народность её типажа определяла меру любви к Нонне Мордюковой…

От «Молодой гвардии» до бурлеска-гротеска «Ширли-Мырли», но и там сияла: мол – я одна из вас, зрителей, хотя – так да не так, разумеется…

Виртуозность, с какой исполняла купчиху из «Женитьбы Бальзаминова» свидетельствовала о мере актёрских возможностей: растворение в роли играло-звучало красиво.

Мордюкова естественна.

Она вошла в роль – так, будто сама была такой купчихой: доброй и богатой, скучающей и пусто-церковной.

Религиозность – без мысли об оной: так положено.

Всё органично: и страсть, вдруг вспыхнувшая к забавному Бальзаминову, никак не могущему разбогатеть, комична.

Излом её.

Много иронических, комических красок в палитре Мордюковой: хоть «Бриллиантовая рука» – какова управдомша эта!

Громоздко-грубоватая, уверенная, что всё должно быть по правилам.

Всё и идёт по ним: точно кем-то выверенным, и дар Мордюковой, подлинно народный и получивший соответствующее признание, будто подчёркивает эти правила…

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик