К 80-летию Владимира Карловича Кантора

Философия, вмещённая в прозу; проза, раскрывающаяся философией: В. Кантор, словно делает границы прозрачными, или полупрозрачными, и возникающий «Крокодил» отдаёт аллегорией топологического масштаба.

…Осторожно – у каждого свой, и всякий будет съеден: работай в философском журнале, или вагоны разгружай.

Метаформа скорее пробьёт человеческое сознание, роговеющее стандартами косности, нежели прямое обращение к конкретике, лишённое всякой возвышенности; но возвышенным может  оказаться и полубред, связанный с повышенной температурой, когда героя трясёт, а ему всего 15 лет…

…Путешествие персонажа – Бори, обыкновенного подростка, вогнанного в транс болезнью, именно с этого и начинается: с мучительного продвижения по коленчатому лабиринту собственной психики; чтобы потом развернулась вселенная конкретики, въезжающей в бред, и бреда, затмевающего конкретику.

«Победитель крыс» строится так, и выписан роман с плотной густотою бытовых подробностей, словно подчёркивающих варианты абсурда бытия.

«Крепость», исследующая страх… экзистенциональный, в хайдеггеровском смысле, и – бытовой, когда вдруг сердце стучит перебоисто на улице, а идёшь-то всего за хлебом.

Не бойся, Петя – герой романа. Но он боится: класса, среды, как бабушка его, несмотря на 92, боится смерти, вливаясь в обыденность человеческого дрожащего хора.

И только крепость слов, построенная вокруг страхов, способна отчасти защитить от них, становящихся бессильными осуществить штурм.

Мысль В. Кантора неустанна и разветвлённа: философ исследует Достоевского с разных ракурсов, словно совмещая различные точки зрения: история, кажется, благосклонно взирает на органическую организацию сложных канторовских текстов.

Память понимается, как онтологический отблеск космической тайны, то есть,  прообразом в ней, в памяти, заключено и будущее.

Дебри влекут Кантора: он прорубает в них тропы, выводящие к метафизическому свету.

Заменить ли мир библиотекой?

Кантор, предлагая видеть бытие России, как бытование классиков литературы, предлагает нечто подобное, учитывая расстояние между жизнью и литературой – огромное: логично вполне…

Зачем куда-то ходить, если можно читать, погружаясь в новые и новые пласты мысли?

Ходить, однако, придётся…

Кантор проходит дебрями, обещая свет, зная, насколько слово способно обуздывать хаос.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик