К 90-летию со дня рождения Федерико Гарсиа Лорки
Смерть у него чуть не в каждом стихотворении – пусть кипящем, переполненном плазмой жизни, про страсть и измену: «Увёл я жену чужую!». Всё равно – смерть мелькнёт, опалит, останется.
Лорка начинал с прозы: редкий ход для великого поэта.
Лорка был великим драматургом: есть в драматургии и поэзии нечто близкое, будто строки стихотворения – не маркированные реплики пьесы.
Драмы, конечно, ибо Лорка представит «Дом Бернарды Альбы» напряжением пульсирующий в венах крови и суммами конфликтов, круто наполняющих каждую судьбу.
А в лице поэта всегда оставалось что-то мальчишеское.
Когда умру,
схороните меня с гитарой
в речном песке.
Когда умру…
В апельсиновой роще старой,
в любом цветке.
Когда умру,
буду флюгером я на крыше,
на ветру.
Тише… когда умру!
(Перевод И.Тыняновой)
Как мало слов организуют такую густую образность.
Миры Испании, горячей и золотой, старинно-соборной и яростно-темпераментной, дивой Испании корриды раскрываются в нескольких тихих, задушевных, но и стоических словах…
Флюгер чувствует ветер – онтологический ветер смерти легко ласкает апельсиновую рощу.
Он пишет о флюгере, точно становясь им, словно и предмет обретает силу голоса:
Ветер, летящий с юга,
ветер, знойный и смуглый,
моего ты касаешься тела
и приносить мне,
крылья раскинув,
зерна взглядов, налитых соком
зреющих апельсинов.
(пер. О. Савича)
Апельсины – оранжевые маленькие солнца, таящие столько сока.
Столько сласти.
Мог ли Лорка избежать пули?
Или – загипнотизированный смертью изначально, сам мечтал поскорее закончить песню?
Нынче ночью прошел Сант-Яго
по светлым дорожкам неба.
Это дети, смеясь, рассказали
тоненьким струйкам речки.
Далеко ли небесный странник
держит путь по бескрайним тропинкам?
Он едет заре навстречу
на коне, что белее снега.
(пер. О. Савича)
Он пишет баллады, стараясь их стянуть тугими нитями счастья.
Он фантазирует, фонтанирует стихами; его арестовывают франкисты, и на следующий день расстреливают, поскольку…
Поскольку такова судьба, и мнение – что, мол, не расстреляли, а пропал без вести, едва ли обосновано.
Он пропал – в субстанции своих горячих стихов, щедро подарив их миру.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
