К 30-летию фильма «За облаками»

«За облаками» мерцает такой жемчужный таинственный свет!

Он переливается, опаловые отливы, соединяясь, вполне могут определять корни жизни, и Антониони, практически лишённый возможности движения в те годы, всё же указывал Виму Вендерсу, что именно стоит подчеркнуть.

Фильм красив, как и всё, что делалось Антониони, пусть в данном случае он и не тотально определял характера фильма.

Фильм-наблюдение, фильм-эссе: о режиссёре, путешествующем по итальянским, маленьким, предельно колоритным городкам, и наблюдающим жизни, вороха их, пестроты, соль ссор, раны разрывов, радугу радости.

Всё ведь пестрее павлиньего хвоста, но глобальный режиссёр, который снимает жизнь, не предложил никому сценария…какой можно написать, используя дар и онтологический опыт.

Режиссёр, готовя грядущий фильм – гроздья кадров постепенно зреют в душе – неспешно входит как будто в чужие жизни.

Взаимоотношения в центре мира – разумеется, мужчин и женщин с массою непонимания – слишком по-своему все воспринимают явь…

Девушка выйдет из подъезда – в улочку столь узенькую, что, кажется, распахнув руки, можно коснуться противоположных стен домов…

Они старые, словно аристократические, много видавшие всего, чем богата жизнь.

Парень, устремляющийся за девушкой, хочет познакомиться, но она странная, странная – словно столь глубоко погружена в себя, что никакие знакомства не нужны.

Они и не нужны ей, что выяснится потом, но свет, исходящий из глаз Ирен Жакоб, исполняющую роль финальных панорам фильма, облучает мир.

Верой.

Она идёт на мессу – девушка, и парень, очевидно чужой в церкви, наблюдает за ней, молящейся: «Вы будто мёртвою были», – а потом… заснёт.

В пустом уже храме очнувшись, выскочит, думая потерял – такую красивую, так понравившуюся, говорящую столь загадочные вещи.

О вере.

О желании вырваться из тела.

Она освещена изнутри, и на шутливые заигрывания парня: мол, а что если я влюблюсь в вас, отвечает замечательно-афористично: «Вы зажжёте свечу в ярко освещённой комнате».

Двойной аккорд финального разговора звучит противоречием: между двумя, кино сведёнными людьми:

«Я увижу вас завтра?» – интересуется парень.

«Завтра я ухожу в монастырь», — отвечает Жакоб, и глаза её лучатся, переполненные внутренним светом.

Фильм-молитва?

Нет, слишком пропитан субстанцией жизни; случайный художник – эпизодическая роль Мастроянни, и случайная же зрительница, точно исполненная Ж. Моро, будто подчёркивают меру случайности в действительности.

Меру – которой нет, ибо глобальный фильм жизни снимается режиссёром, который никому не дал прочитать сценария.

Но это не значит, что его нет…

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик