К 85-летию Владимира Владимировича Личутина

Белое море, мерцающее плёнкой тайной… Крепко срубленные деревни, с солевым раствором жизни, обещающей гармонию души и внешнего мира.

В. Личутин непосредственные впечатления превращает в фактографии хроники словесных густот, виртуозно вплетая в опыт материалы экспедиций, связанных с фольклором, в которых принимал участие.

В «Скитальцах» плетутся судьбы, как плетётся язык, и возможность найти Беловодье, зачарованный край, формулу русского рая, пересекает реальность и мечту.

Часто туго они связаны в русском варианте, не разорвать.

Плетение словес Личутина соответствует множественности душевных русских порывов.

Двое, нашедшие Беловодье,  потеряют его, потому  что пока нельзя найти.

Тяжек был церковный раскол: колокол будто разорвался над Русью, страшен был – и бушеванием и последствиями своими, и Личутин, изучая и анализируя художественно время, кропотливо, как археолог, восстанавливает атмосферу происходившего, монументально вырезая из камня словесного образы и вдувая в них души.

Пройдут чередой исторические персонажи, и сколько деталей быта!

Колоритно блеснёт бок старинной чаши.

Служба идёт, сгибая фигуры чернецов, и сквозь лампады льются гроздья световые…

Длится трёхтомный «Раскол» Личутина.

Небесное туго сходится с земным, звероватым и кривоватым, вечно жестоким, но Никон, убеждённый в своей правоте, круто взялся вершить её, вызвав грома последствий; и Личутин, тщательно смоделировав время раскола, словно показал уверенно, как именно растёт грядущее из прошлого.

«Последний колдун» вовлечёт в жизнь Архангельской деревни  в говор обволакивающий, в колорит местности, и, предлагая персонажей крепких, как камни, кажется, выделит Геласия Созонтовича.

Сплетается речь, плещет вода.

Тихие пейзажи соответствуют устройству душ.

Время охватывает широко — Личутин показывает не только сферы современности, но и жизнь нескольких прошедших, предшествующих поколений: внутренние пейзажи, жизнь душ причём куда важнее внешнего, которое необходимо в меру мира, в количестве подробностей, представленных колоритным личутинским языком.

О, он свой у него – обволакивающий, предельно густой – именно такой, каким пишется эпос.

 Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик