Памяти Игоря Шкляревского

Всё меньше становится поэтов, внушительно поднимавших факел высокой поэзии: что логично, учитывая возрастные категории, и трагично, имея в виду всё большее погружение поэзии в пустые игрища, словесные забавы, развлекалово… Игорь Шкляревский…

Казалось, он не писал, а ваял стихи – используя различные варианты словесного материала: и глину, и мрамор, и гранит.

В его созвучиях была шаровая мощь – и тотальная нежность: к миру, жизни, друзьям, природе:

Всё лето – рыболов,

всю осень я – грибник.

Уже ворона мокнет на заборе,

а у меня – запас любимых книг!

и для друзей я насолил груздей,

ведро стоит в прохладном коридоре.

Слова, используемые им, словно обретали дополнительное свечение, шедшее из другими не замеченных глубин; поэзия Шкляревского полыхала: ярко-радужная, цветов и оттенков в ней так много, и столь гармонируют они, сочетаясь…

…сквозь окуляры трагедии увиденная жизнь Я. Смелякова словно раскрывалась под новым углом: слова вибрировали, и упомянутая колючка (колючая проволока) точно перечёркивая лучшее, что есть в реальности, не отменяла целостности и дара поэта:

В клуб не придёт Ярослав Смеляков,

Вечная вышла ему отлучка.

Только звёздочки над стихом

Взошли, как лагерная колючка.

Десять лет он в бараке мёрз,

Двадцать лет согревался водкой.

Чёрные скулы, орлиный нос

Долу язык повисает плёткой.

И вновь – речевая мощь звенела, напряжённо пульсируя, давая образы, словно превосходящие земные…

Тяга к запредельности –  сквозь плотную массу материальности, – просвечивала поэзию Шкляревского необыкновенными лучами.

Он создал свод – целостный, хотя и разделённый на определённые, словесно-архитектурные сегменты; он создал свод, высоко вздымающийся над миром, свидетельствующий о мощи слова, всё чаще сводимого к передаточной функции

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here