К 165-летию Джерома Клапки Джерома

Покачиваясь, плывёт лодка по Темзе, и Монморанси, сопровождающий компанию джентльменов, залает, увидев сильно превосходящую другие волну…

Юмор – вариант лекарства, примиряющего с действительностью: формы его: едва ли заостряемые сатирой, проводимые через разнообразие ситуаций и нюансов бытия, демонстрируемые Д. К. Джеромом, подтверждают необходимость явления.

Соберутся ли наконец эти ребята, а, Джером?

Затягивает сборы, укрепляет комические элементы, то масло в чайник засунут, то ещё чего…

…поначалу детская, подростковая жизнь Джерома складывалась нормально: сын торговца скобяным товаром, учась, мечтал стал литератором, или политиком; внезапная смерть родителей, а Джерому было всего 13, заставила его позабыть мечты, и отправиться собирать уголь вдоль железнодорожных путей, став рабочим железнодорожной компании.

У жизни своеобразный юмор.

Однако, Джером молод – и способен рисковать: решив себя попробовать на актёрском поприще, он поступает в театральную труппу, но следующие три года оказываются бесплодными – актёрская карьера не складывается.

А трое в лодке плывут, и собака посчитана, и попадают все трое во всевозможные забавные передряги.

Джером жениться – и медовый месяц пара проводит на Темзе, на лодке: мотив созревает, сюжет оформляется, прототипами героев становятся друзья Джерома.

Тягот с опубликованием книги он не узнал: жизнь решила посмеяться с ним над забавными приключениями троицы; и книга, быстро выскочив из печати, приобретает огромный успех.

Занятно, что череда комических ситуаций переплетается с историей Темзы и её окрестностей: многие ассоциации привязывали Джерома к великой реке.

Комического эффекта Джером достигает способом гиперболы: правдоподобие начала преувеличивается.

Потом ещё.

Потом становится смешно…

…хотя ситуация доходит порой до абсурда: и, миновав оную точку, может выплеснуться дальше.

Всё становится объектом шуток: бездарные музыканты, лицемеры и снобы, мещанская обстановка, вруны-рыбаки, нелепые гиды, избыточная мрачность, тяжёлая мнительность.

Всё – будто и мир сам: объект таковой.

Книга, сделав Джерома обеспеченным, избавила от необходимости забот о повседневности; он создаёт пьесы, эссе, новеллы, сотрудничает с сатирическим журналом «Панч».

Повторить успеха уже не может; и мемуары не объяснят почему.

Вероятно, есть некая субстанция успеха, тайно овевающая избранные ею книги.

Каков её состав?

Не угадать…

Джером так и остаётся: автором – блестящей, искромётной, читающейся не хуже, чем в девятнадцатом веке одной книги.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик