Суть существительного – твёрдость, вещность, значимость.
Существительные – становой хребет речи, и построить стихотворение, используя только их, это ли – не выгранить алмаз с великолепным благородством?
Разумеется – только из них не получится, если иметь не игру, а наполнение стиха плотным смыслом, данным через лёгкую мелодику, но построить именно на нём, на существительном стихотворение, так привлекательно…
И вот – выдохнулось, округлилось, заиграло перламутрами, пошло в века:
Шепот, робкое дыханье.
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья.
Фет услышал новые мелодии: отличные от пушкинских, лермонтовских, вместе – такие непохожие на музыку Некрасова; только Тютчев был ему союзен: по дыханию, метафизике, музыке, хотя и пели они по разному: к большей глобальности тяготел Тютчев, к новой музыке Фет…
Уж верба вся пушистая
Раскинулась кругом;
Опять весна душистая
Повеяла крылом.
Станицей тучки носятся,
Тепло озарены,
И в душу снова просятся
Пленительные сны.
Из нежности, из вербного счастья вырезаются строки, играют они тончайшими полутонами, оттенками; и жемчужные отливы вспыхивают драгоценно.
Каждого поэта сопровождает свой, превалирующий цвет, или цвета: если у Тютчева это зелёный, фиолетовый, лиловый, то Фет – весь именно на жемчуге и перламутре, с их отливами, разводами, с тенями утреннего неба…
Но вот возникающая тема смерти дана скорее мощно, чем изящно:
Слепцы напрасно ищут, где дорога,
Доверясь чувств слепым поводырям;
Но если жизнь — базар крикливый бога,
То только смерть — его бессмертный храм.
Тут, кажется, изящество, столь характерное для Фета отступает на второй план – больно важна философия, и именно она, через образы художественности, позволяет поэту найти только своё, неповторимое определение смерти.
Фет чувственный поэт: любовь раскрывается с замиранием дыханья, с тайным трепетом в его стихах:
В моей руке такое чудо – твоя рука.
А на земле два изумруда, два светляка.
Картина психологического восприятия чувства более чем впечатляющая, и завораживает она, сколько бы времени ни прошло, как бы не менялись люди…
Шумят весенние дожди Фета, звучат его романсы, полыхают свечи бала…
Музыка и мысль – два определяющих начала – были подняты поэтом на новую высоту в русской словесности, и её уровень обозначает меру посмертного признания Афанасия Фета.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
