Советский мальчишка отрывается от привычной действительности, погружаясь в завораживающие слои «Спартака»: и мир, представленный книгой, настолько не соответствует реальности, что хочется её подкорректировать…

Или переделать вообще.

Джованьоли следовал романтической традиции.

Большое влияние оказали на него Вальтер Скотт и Дюма-отец; и собственно «Спартак», принёсший ему максимальную известность, был первым романом из цикла исторических произведений, посвящённых истории и судьбе Древнего Рима…

Интересно – история и судьба это одно и то же? Ведь всякая, сколь бы великой или незначительной судьба ни была, есть часть истории.

Мать Джованьоли умерла слишком рано, воспитанием занимался отец…

С десяти лет мальчишка зачитывался трудами историков античности: словно окружающая действительность не слишком устраивала; потом изучает философию и латынь, пробует себя в журналистике, и, подверженный патриотическому порыву, отправляется на войну.

Его жизнь была бурной: впрочем, чередовалась полосами: ведь пять лет вполне мирно преподавал литературу; однако, в военных кампаниях поучаствовал изрядно; Италия, да и Европа, кипят событиями.

Литература важнее: романы, появляющиеся один за другим, приносят определённую известность.

В нём зреет Спартак, могущественным образом; Джованьоли знал, сколь весом и важен в истории образ вождя – образ огня, зажигающего других.

Роман выходил частями в 1873-74 годах; жестокость рабства, как извращённой формы людских взаимоотношений, не давала покоя писателю, оскорбляя чувство справедливости.

Занятно, что большие части романа Джованьоли пишет в кафе у театра Валле, где собираются для общения интеллектуалы: пишет, вероятно, перемежая разговорами.

Затем он создаёт множество исторических эссе, серьёзно влияющих на развитие революционного движения; избирается депутатом парламента нескольких созывов.

Он прекрасно знал Римскую историю, принадлежа к тому поколению итальянской профессуры, какое деятельность свою начинало в эпоху войн за объединение Италии: героический пафос Гарибальди вибрировал в воздухе.

Джованьоли обтачивал и обрабатывал историю Спартака с любовью ювелира, работающего над драгоценным изделием.

Техника конспирации в организации Спартака, конечной целью видевшего освобождение родной Фракии из-под власти Рима, напоминала таковую же у итальянских карбонариев; собственнический строй, однако, по представлению Джованьоли, низвержению не подлежит.

Важна суммарная двойственность: изображение личности столь же насущно, как и показ народного движения.

В России «Спартак», переведённый на множество языков, страдал от цензуры, порою представлялся просто приключенческим романом.

Полностью изданный после семнадцатого года, поражал поколения мальчишек…молодых людей.

Ясность композиции.

Постепенно нарастание драматизма.

Может быть, и впрямь – только решительные действия, расходящиеся с процессом обыденного обогащения людских групп, способны привести к подобию социальной гармонии?

Но последние десять лет писатель ничего не писал, возможно, выгорев за предшествующие, слишком бурные годы.

 Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик