К 85-летию Аль Пачино
Не собирался становиться гангстером, дистанцируясь от собственной семьи: не собирался – гордость папина, сын-ветеран войны, вдруг перерождающийся – точно в момент, а всего-то решил защитить отца от возможного нападения в больнице, а потом, идя лестницей вниз, убить тех, кто грозил покою семьи… И так – пока не стал одним из самых хладнокровно-жестоких гангстеров…
Жизнь Майкла Корлеоне, сыгранная, представленная, киновоплощённая Аль Пачино завораживает – в том числе метафизической лестницей подмен, которой может пойти человек, хотя создатели фильма и тем более Пьозо вряд ли имели в виду такую подоплёку образа.
Аль Пачино стал знаменит с этой роли.
Международно знаменит.
Он моделирует психологию тонко: широкий актёрский мазок не используется, всё делается на полутонах…
Но когда надо: он весь взрыв, сплошной сгусток энергии, поражённый грядущим – так скоро! – умиранием, и цепляющийся за прелесть жизни последними силами: таков полковник из «Запаха женщины», знающий, что осталось ему чуть-чуть, не сдающийся, вступающийся за парня, с которым… отчасти сроднился, говорящий столь эмоционально-ярко, грубо даже, что всем становится понятна невинность того, кого защищает…
Он ярок – Аль Пачино: сумма неровных, но равно сильных лучей, идущая от его ролей, облучает зрителя.
Район, где рос – бедный и криминальный, драки обычное дело, зачинщиком многих выступал Аль Пачино, попробовавший алкоголь и марихуану лет с тринадцати…
Не помешало.
В чём-то может быть помогло.
…В Школе исполнительских искусств учится, начинает выступать в нью-йоркском андеграунде.
Потом играл на Бродвее, даже получал восторженные отзывы, но грандиозный успех ждал в кино…
После роли наркомана в фильме «Паника в Нидл-Парке» Коппола замечает его: так появляется Майкл Корлеоне, спокойный и хладнокровный, не собиравшийся погружаться в гангстерские бездны, словно спихнутый в них порядком жизни.
…Бродяги, неудачники, бандиты, полицейские, наркоманы и наркоторговцы…
Пёстрая плазма людская выплёскивается в мир ролями Аль Пачино, таинственного и любимого миллионами, неповторимого в уникальном мастерстве, страдающего и пьющего, стремительно ворвавшегося в старость, которая, кажется, ему, уже мощно оставшемуся в истории кино, не страшна.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
