Памяти Александра Леонидовича Кайдановского 

Феноменально играл страдание, поедающее изнутри, часто необъяснимое самому человеку, берущее его, тем не менее, железными кольцами в полон, из какого не выбраться.

Или можно?

Спросите у Сталкера, столь феноменально исполненного Кайдановским, словно забывшим белого офицера, жадно мечтающего сохранить богатства – из давнишнего, роскошно смотрящегося и ныне боевика Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих»…

…Сложное лицо: то светом озаряется изнутри, то будто присыпано пеплом; застывает маской, и тотчас – огоньки света палят изнутри.

Кайдановский играл человеческую сложность: изощрённый орнамент внутреннего устройства, вынесенный в окрестный мир.

…Прокурор Эймс из «Рафферти» несколько необычен, но не менее органичен, и, демонстрируя диапазон артиста, показывает, сколь совершенно непривычная для русских жизнь воплощается на экране – как часть глобальной всеобщности.

…Мрачная атмосфера: полуразрушенные стены таинственных готических храмов, вьющиеся угри старинных улиц; мрачная атмосфера «Жены керосинщика» – фильма, срежиссированного Кайдановским; постепенно разворачивающийся абсурд, внутри которого люди не помнят собственного прошлого, а расхаживающие по городу ангелы поют…

Модель жизни?

Модель мозга, насколько определяющего её? Не ответить…

…Казалось, Кайдановский легко может играть нечто потустороннее, или сверкающие варианты классики, как в «Рассказе неизвестного человека» по Чехову…

Он был своеобразно-крылат, но запоминался сильнее всего образами страдальцев, которыми восхитился бы и Достоевский.

Александр Балтин,

 поэт, эссеист, литературный критик