К 100-летию со дня рождения Эрнста Иосифовича Неизвестного

Мощь лучится сгустками от его скульптур, холстов, рисунков…

Мощь, гипнотизирующая, сильно и славно, словно призывающая жить по-другому – более насыщенно, приближаясь к высотам, чью сущность так сложно постичь.

Будто Э. Неизвестный, чувствуя вибрации метафизических небес, переводил их в громады своих творений.

Кентавры мчатся: замирают, сгустки мышц выпуклы, кентавры, словно превращающиеся в некоторые механизмы, и руки тянутся в бездны…

Тяжёлые, усложнённые распятия, будто хотел столько вчитать в этот важнейший и страшнейший акт мировой мистерии, после которого всё должно пойти иначе.

Мощный Неизвестный проходит сквозь войну, ранение, получая онтологический опыт такого накала, который не может даваться впустую.

Порох художника сух.

Взрывная энергия работ – чрезвычайно.

Узлы, в которые скручивает пространство, раскрываются в пределы вечности.

«Маска скорби» возвышается: слезы, составленные из лиц, атомы человеческой боли, снова измеряемые лицами…

«Вечный круговорот» звучит сплошною симфонией жизни.

«Золотое дитя»,  словно раздирающее скорлупу мирового яйца нежною силою мощного своего рождения…

«Древо жизни», вобравшее вечность: скрипки мерцают, лица слоятся, словно на атомы раскладывал реальность, чтобы перевоссоздать её, и мыслил городами скульптур и монументов.

Многое мешалось в абсурдном и гармоничном хороводе бытия: руки пересекались с лицами, пальцы трепетали, звучали иные изображения своеобразием молитв.

Всё – молитва.

Орган слышится, когда созерцаешь работы Неизвестного; орган этот – небесный…

       Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик