Интересное доказательство духовной основы бытия предложил Виктор Цой: «Если есть стадо — есть пастух, /Если есть тело — должен быть дух…»

Своеобразное понимание церковности (пасомое стадо) резко проступает сквозь словесные разводы стихотворения…

Цой – поэт жёстких ритмов, словно нечто от лесенки Маяковского, от его отношения к слову: только на другом витке исторического развития, когда требовались иные песни.

Мы хотели пить, не было воды.

Мы хотели света, не было звезды.

Мы выходили под дождь

И пили воду из луж.

Мы хотели песен, не было слов.

Мы хотели спать, не было снов.

Мы носили траур, оркестр играл туш…

В чём-то – портрет жизни периода застоя точен; казалось тогда – рухнет система, и настанет райская жизнь…

Настало такое…

Бунтарство, разлитое в крови песен Цоя, — сильного настоя: оно выхлёстывает, требует огромного пространства: кажется, поэт погиб неспроста: не смог жить в условиях, заданных человеческою обыденностью.

Стихи звенели, песни взрывались, фейерверки чувств испытывали люди, слушавшие Цоя.

Несмотря на то, что он поэт – его именно лучше слушать: впечатление получается более цельное, весомое, но и читать его достаточно интересно: улавливается нечто пропущенное в исполнение.

…и было необычайное, абсурдное упорство в усилиях посева, в уверенности, что и так можно – или просто: прорвёмся, чтобы не случилось, где бы не маячила смерть, жадно заглядывающая в наши души:

Три чукотских мудреца

Твердят, твердят мне без конца:

Металл не принесет плода,

Игра не стоит свеч,

А результат — труда.

Но я:

Сажаю алюминиевые огурцы

На брезентовом поле.

Условия человеческого бытования таковы, что только подобного рода неистовость и приносит результат.

И песни Цоя – хорошее тому подтверждение.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик