К 90-летию со дня рождения Валентина Иосифовича Гафта

Элегантен и благороден, как аристократ – Гафт и был великолепным аристократом духа…

Всё в сумме – актёрство, поэзия, образ; тут сумма сумм, и блеск пародий подтверждает это – точность и тонкость, иногда – резкость?

Что ж… Юмор целит.

Вот Гафт-Фирс: сплетённый из психологических волокон, рабствующий всем собою, своею сущностью, волю воспринимающий бедою: совсем неожиданный Гафт, блистательный и тонкий, переводящий своё аристократическое, иногда офицерское благородство в совсем другие регистры.

Офицерское?

Да, вспомните полковника Ивана Антоновича из фильма о бедном гусаре, впрочем, бедность тут ни при чём.

Он любим.

Он герой.

Гафту шли образы героев: и в не меньшей мере – образы комические, ибо островов этого качества было много в его личности.

Вот Брассет: слуга, лакомящийся шампанским, делающий занятную гимнастику, поигрывая мускулами.

Гафт-атлет – и спорт он выбирал тяжёлый, требующий упорства, духа, сосредоточенности.

Сэм Уэллер, слуга мистера Пиквика, демонстрирует верность, отправившись в тюрьму, чтобы не расстаться с домашним таким, славным и нелепым Пиквиком.

Гафт органичен: каждая роль, словно раскрываясь волшебным, только ему ведомым каналом, принимала его – виртуоза игры, при чём – в равной степени: экран ли, подмостки.

Жёсткий Джаспер, тайны свои хранящий отчётливо: Диккенс даёт широкие поля для актёрской реализации.

Как русская классика.

Нетрадиционный Городничий Гафта.

Противоположный – Фёдор Виноградов из фильма «Анкор, ещё анкор!»: дерзкий и сильный, не выдержавший пьяного своего провала.

Гафт владел всеми реестрами чувств и их оттенков; и тонкость его такова, что образы получались многоплановые, объёмные.

Лукавые, если надо – доброе лукавство лучилось от Гафта.

Его стихи глубоки: как развернутся круги Фуэте, с которого всё начиналось, как исследуется стихом пресловутый чёрный квадрат.

Гафт-мистик: он мог играть Воланда, роль, вписанная в реальность, представлялась…

Впрочем, как кому: ведь зрительские ощущения тоже обширны и разнообразны; и поколения зрителя хранят блеск благодарности элегантному, великому мастеру…

 Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик