К 110-летию со дня рождения Георгия Александровича Товстоногова 

Литая мощь Г. Товстоногова – чтобы создавать театры, нужна воистину только такая – литая, мускульная, духовная…

Не так уж много театров одного режиссёра было создано в двадцатом веке, и товстоноговский – один из ярчайших.

Он реалистичен – как ещё, кроме метода реализма, можно отобразить явь, чтобы, слоясь театральным, пёстрым и пышным представлением, легла в душу, преобразуя её, зрительскую, доводя до катарсиса?

«Идиот» – может быть из самых легендарных постановок века, учитывая явление-появление в ней И. Смоктуновского: неповторимого, растерянного и шероховатого, голос волшебный… будто опережает вхождение героя в спектакль…

«Идиот», трактованный с такой силовой магией, что и время, будто, не в силах изменить ничего, сидело в зале, наслаждаясь действом.

Или – страдая от него – сих ощущений должно быть поровну.

«Поднятая целина» густела и гудела…

Как перенести глобальное действие с бессчётными персонажами на сцену?

Только Товстоногову и казалось – под силу…

Юмор, столкновения народных пластов, тектонические сдвиги истории: всё соединялось в постановке, быстро ставшей легендарной.

…Он преподавал, он выпустил трактат «О профессии режиссёра».

Из Тифлиса происходил; школьником – поскольку дядя был актёром – много времени проводил в театре, впитывая необыкновенную субстанцию оного, вглядываясь в ракурсы возможностей разных актёров.

В Тбилисском же русском ТЮЗе начинал ассистентом режиссёра и актёром.

Потом был ГИТИС, тяготы, связанные с репрессией отца.

БДТ – когда Товстоногов становится художественным руководителем – фактически из аутсайдеров.

Нужно перевоссоздать театр!

Сделать свой…

Разворачивается почти мистическое действо «Холстомера» – лошадь, воплощённая человеком; шедевр Е. Лебедева…

Завораживает – всё необыкновенно, словно проникновение в самую глубину жизни дано: и играет оно ракурсами смысла, невероятное.

Бурлеском пенится «Ханума» – вскипает щедрое грузинское вино!

Смешно и грустно, правильно и веско…

Всё ставилось так, будто сразу врезалось в вечность.

Таким и осталось – сделанное Товстоноговым, будто соединённое тысячью нитей с самым потаённым, что есть в человеке и драматургии, – и сияет, сияет космическим блеском.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик