Олег Лекманов, Михаил Свердлов, Илья Симановский, «Венедикт Ерофеев: посторонний». Издательство АСТ, редакция Елены Шубиной, 2020 год.
Было интересно: в шорт-листе прошлогодней «Большой книги» было несколько как минимум достойных книг, а первое место заняло исследование жизни и творчества писателя, неочевидного для стороннего и далёкого от литературы человека.
Думается, всё по делу: какого-то художественного сверхшедевра в прошлом году всё-таки не появилось. Русский нон-фикшн же, напротив, растёт и развивается, и биография Ерофеева — наглядное тому доказательство.
Как быть, когда пишешь писательскую биографию?
Можно, конечно, сделать акцент исключительно на жизни героя. Всё по канону — одарённый мальчик, детская травма, признание, вино, женщины, скандалы и всё такое. В девяностые таких книг было навалом.
Можно досконально разобрать творчество писателя, вооружившись Лотманом, Бахтиным, Жолковским и т.д. Препарировать каждую строку, выудить всевозможные аллюзии и реминисценции.
В первом случае мы получим увлекательную поверхностную беллетристику, во втором — научное неудобочитаемое исследование. В идеале, конечно, желателен синтез, да такой, чтоб читатель не замечал швов; на практике, однако, такое едва ли возможно.
Авторы «Постороннего» нашли простое и изящное решение — собственно биографические и литературоведческие главы идут вперемежку. Контраст: по-человечески трогательная, будто близкая каждому жизнь — и глубокий анализ действительно многогранной книги-одиссеи.
Есть немного противное (и аллитерационно схожее с именем героя) слово «развенчивать». Так вот, Олег Лекманов со товарищи устойчивый (и привлекательный для нас, чего уж тут) миф о Ерофееве как о человеке, которому пьянство шло лишь на пользу, деликатно закрывают. Хочется думать — человек создал алкогольный миф, опоэтизировал стихию, над которой всегда был властен и из которой черпал силы. Конечно, выпивка в жизни Ерофеева ещё как присутствовала, однако разрушительную силу алкоголя (и не в романтическо-саморазрушительном смысле, а в самом грубом и бытовом) недооценивать не стоит.
«Всё на свете должно происходить медленно и неправильно». Всё, понимаете? А не только то, чего мы ожидаем.
Голубоглазый бесприютный Ерофеев, писавший судьбу поперёк, вызывает симпатию простую и человеческую. Самые его выходки, самолюбие и невнимание к окружающим и близким отчего-то добавляют к нему симпатию. Не встроится, не сможет.
А то, что растащенная на цитаты поэма «Москва-Петушки» совсем не проста, мы и так догадывались. После почти построчного разбора с совершенно неожиданными отсылками-именами убедились в этом ещё раз.
Венедикт Ерофеев создал немногое (и прекрасное), но поставил свою жизнь он, думается, именно на самую известную свою книгу. И немедленно выиграл.
Иван Родионов,
поэт, эссеист, литературный критик
