К 140-летию со дня рождения Николая Степановича Гумилёва
Сакральность слова декларируется с волшебной мощью и красотой:
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.
Необычайно возвышенный лад гумилёвского «Слова» словно поднимает над обыденностью, чью онтологию каждому приходится учить собственной судьбой, и, совмещая конкретику и ветхозаветную запредельность, поэт творит нечто феноменальное, отражающееся в сердце на века.
…Словно на противоположном полюсе «Слонёнок» – нежный, как ребёнок, исполненный с безбрежной ласкою и своеобразной игрой в перечислении лакомств:
Моя любовь к тебе сейчас — слоненок,
Родившийся в Берлине иль Париже
И топающий ватными ступнями
По комнатам хозяина зверинца.
Не предлагай ему французских булок,
Не предлагай ему кочней капустных —
Он может съесть лишь дольку мандарина,
Кусочек сахару или конфету.
Жизнь Гумилёв проживал мастерски – с тем же мужеством, с каким творились строки.
Мерцала огнями жаркими Африка, отдельные виды, бравшиеся в объектив стихов, выполнялись с предельной красочностью и великолепной сочностью.
Мистика «Шестого чувства» свидетельствовала о величии нематериального слоя бытия… хотя и заря явлена реально, да и великие стихи имеют точную запись:
Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?
Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.
Хлеб единый, мир инстинктов и рефлексов, отвергается поэтом, творящим свой миф.
И мир.
Гумилёв творил их ярко – совершенная огранка строк загоралась множественностью оттенков, и мысли и смыслы были крупны, они завораживали и завораживают…
…Словно фантастическими полями далей проходят его конквистадоры, капитаны…
Проходят, проплывают в ореоле великолепной романтики, суля нечто царственное тому, кто соприкоснётся с необычайным миром Гумилёва.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
