Памяти Виктора Робертовича Цоя (21.06.1962 — 15.08.1990)

Проходит финалом фильма «АССА» — резкий и чёрный, экспансивный и взрывной, живой огненный зигзаг, чтобы, начав петь, зажечь зал, закачаются свечи, и рвёт воздух стремительный голос Цоя, и угловатая, характерная его жестикуляция, словно подчёркивает сложность прорыва сквозь жизнь.

Косную – в своей основе.

«Перемен!» – грохочет набатом; но, кажется, имеются в виду метафизические перемены, способные осветлить саму жизнь, изменить её основу.

Цой – игла, вкалываемая в вялую плоть общества: игла, призванная вздёрнуть его, оторвать от полусонного-полуживотного состояния.

В не Бог весть каком фильме «Игла» Цой обаятелен, современен, подполен, всё одновременно, и удар ножом в живот, полученный им в финале, не мешает открытости оного.

Цой был против гибели своего героя.

Он был против смерти: хотя, иногда кажется, не боялся её, выводя наличие духа своеобразно:

Если есть стадо, есть пастух
Если есть тело, должен быть дух
Если есть шаг, должен быть след
Если есть тьма, должен быть свет…

Снимается «Кино».

Оно снимается с разных ракурсов, полное бунтом, рвущим воздух обыденности, неистовое, заражающее энергией.

Цой – из Ленинграда, единственный ребёнок, детство которого шло в примечательном «генеральском доме», в близлежащей школе учился, посещая и художественную школу, рано написал первые свои тексты…

Высоцкий завораживал, конечно.

Завораживал и Брюс Ли: взяв за образец которого, уже позже, войдя в известность, имиджу следовал…

Дрался.

Хулиганил.

Бунтовал.

…Выступал на квартирниках, узнал полуподпольную жизнь в СССР, ждал ли подобного взлёта?

Взлёт состоялся: Цой при жизни делался легендарным.

…Необычно рвущиеся ритмы, иногда – вспыхивающие лапидарно афоризмы:

И есть чем платить, но я не хочу
Победы любой ценой.
Я никому не хочу ставить ногу на грудь.
Я хотел бы остаться с тобой,
Просто остаться с тобой,
Но высокая в небе звезда зовет меня в путь.

Победа любой ценой претит настолько же, насколько зовёт неизвестная звезда.

Зовёт, ведёт, свечи зажигаются в зале, люди, словно объединённые ритмами Цоя, начинают чувствовать по-другому.

Ночь коротка, цель далека,
Ночью так хочется пить,
Ты выходишь на кухню,
Но вода здесь горька,
Ты не можешь здесь спать,
Ты не хочешь здесь жить.

Доброе утро, последний герой!
Доброе утро, тебе, и таким, как ты,
Доброе утро, последний герой!
Здравствуй, последний герой!

Самому хотелось быть последним героем, сотворившим свою вселенную, вовлекшим в неё массу людей.

На взрыве словно и погиб, столкнувшись с «Икарусом», моментально умерев в недрах собственного «Москвича», в недрах и сердцах собственных песен, которые, вырвавшись из него, живого, продолжают бушевать, заражая многих…

  Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик