К 185-летию  Дмитрия Ивановича Писарева

Трезв и остёр – при этом зажигал костёр в душах современников, тщательно читавших Д. Писарева.

Трезво оценивая Базарова, далёкий от идеализации Писарев видит не только просчёты отцов, но и глупости детей.

Однако, Базаров поставлен им выше поколения отцов.

…Писарев жил литературой, вне оного поля не мысля социальности, которую сопрягал именно с таким феноменом: литературный образ…

Анализируя литературные новинки, он выбирает, например, интересные женские персонажи из свежих сочинений Писемского, влиянием соперничавшего с Достоевским, Тургеневым, Гончаровым, при этом выступая защитником женского начала от мужского ига; мол, все претензии к женскому поведению основаны на мужских ограничениях.

Он ценит яркость персонажей, их запоминаемость, вместе – соотнося оную с обыденностью жизнью, чей превалирующий цвет сер.

Писарев пламенеет.

Его жажда – чтобы цвет этот стал огненно-красным.

Социальность вообще-то ставя во главу угла, Писарев, анализируя «Преступление и наказание», разбирая мотивацию Раскольникова, показывает с острой гранью кристаллической ясности, насколько его, Раскольникова, определяют жизненные условия.

Бытие определяет сознание – обратного никто не доказал; а все попытки доказать оное опровергаются реальностью.

Или тем, что мы считаем таковой, но выбора у нас нет.

Читанное у мистиков о других реальностях не находит подтверждения ни в научных исследованиях, ни в массовом опыте бытия.

Писарев – антимистик.

Реальность для него предельно конкретна, и построенные внутри неё социальные условия и определяют мотивацию, и людей, и героев литературы.

Ум Писарева ясен и трезв – он рассматривает вопросы труда и знаний, как залог преодоления бедности и несправедливости.

То, что их не преодолеть в принципе – не вина Писарева, писавшего с блеском, кипевшего и разившего – то, что с его точки зрения следовало разить.

Он задорно писал, пересыпая свои статьи смелыми афоризмами.

Он ниспровергал Пушкина, что было нелепо, хотя имело свои корни: для дела изменения общества, о котором мечтал Писарев, Пушкин явно не подходит…

Не чужд эпатажа, он занимался переводами, и личность, её развитие, самость ставил на первое место в иерархии ценностей.

Горяч.

Вода остудила – как это ни цинично звучит – навсегда.

Остались пламенеть ранами совести и ума его статьи.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик