К 230-летию смерти Дениса Фонвизина
Вольнодумство; Вольтер и Гельвеций, освещающие тропы мысли; Фонвизин становится постоянным участником кружка, собиравшегося в доме князя Козловского; литературные занятия оказывают ему помощь в служебной карьере, а перевод трагедии Вольтера обращает на себя внимание знатоков.
1
…наконец, Франция становится реальностью: письма Фонвизина оттуда носят ярко выраженный социально-экономический характер; а встреча с Франклиным в Париже имеет, вероятнее всего, литературное продолжение: образ Стародума в знаменитой комедии.
Митрофанушка зрел – медленно, как тесто, чья сатирическая масса обещала великолепные пироги.
Митрофанушка зрел, набирая сил у окрестных недорослей, так обильно представленным по русским городам и весям.
Великолепная весёлость сочетается с остро отточенным карандашом сатиры, и многие реплики пьесы уходят в вечное странствие по умам, не говоря – персонажи начинают жить среди людей из плоти и крови.
Повезло тому, кто встретил превосходных учителей: ведь во многом они определяют жизнь вашу, ту, которая ждёт, ту, какая получится…
А встречаются всё больше Вральманы…
Великолепная весёлость…
Пушкин, так ценивший её, находил общее у Гоголя и Фонвизина.
Екатерине не нравились сочинения Дениса Ивановича: пятитомное собрание сочинений было запрещено издавать.
Жизнь была сильно омрачена болезнью – но ничто не омрачит торжество главной пьесы классика, не считающейся со временем, не знающей ничего про смерть и Лету.
2
Точность образа определяется уровнем жизни, наполняющей его, и тем ощущением реальности, какое исходит от предложенных персонажей, их суммы, организующей пьесу.
Сколько сонных, ленивых Митрофанушек окружает нас!
Будто недра классической пьесы раскрываются на реальность, не меняя её ничем, но демонстрируя ей её недостатки.
…опечатки огромного текста неизвестного автора.
Вы не знакомы с учителями Митрофанушки?
Учитель – штучный товар; коли были в вашей жизни яркие – значит, повезло, и этот вариант везения вполне может определить уровень вашего существования в реальности; но все почти, увы, сталкивались с Цифиркиным и Вральманом.
Сочный язык пьесы!
Сумма достоинств, лишающие её возможности умереть…
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
