Памяти Николая Николаевича Ерёменко

Жюльен Сорель предпочтёт красное или чёрное, имея в виду два определяющих цвета его карьер: военной и духовной?

Сорель, всеми силами стремящийся подняться или вырваться из изначальной бездны, куда ввергнут рождением, вибрирует красотой Н. Ерёменко, его тайной, словно и краткость жизни Сореля перекликается с краткостью срока, отпущенного Ерёменко.

Советский супермен – вполне ему подходило: как блистал в «Пиратах XX века» – фильме, гипнотизировавшем мальчишек…

Из артистической семьи, словно код актёрства изначально растворён в структурах личности, будто призвание сразу нашло его; и ВГИК, шлифуя дарование, раскрыл дополнительные нюансы…

Театр меньше, не особо: кино оказалось стихией Ерёменко; первая роль – эпизод в фильме учителя С. Герасимова «У озера»…

Студент-практикант, близок по возрасту только что закончившему обучение Ерёменко, лёгок, исполнен акварельно…

Ему шли «сильные» роли: неважно – бандит ли Михаил, пользующийся сломом 17 года, или отставник-военный из фильма «Я объявляю вам войну» – Ерёменко был хорош всюду, завораживая своей верностью… в разных случаях по-разному понимаемому долгу, и мужество его – сине-стального отлива – точно посверкивало метафизической сталью обнажённого клинка.

А. Гольденвейзер в фильме о Толстом совершенно другого плана: тонко-вибрирующий музыкой интеллигент, проходящий лабиринт непростой своей жизни с максимальным достоинством.

Другой и Алексашка Меншиков, державный, верный Петру, неистовый в своей жажде обогащения, своеобразно реализовавшийся на этом свете – так, что из истории не выкинуть.

Ерёменко были доступны очень разные краски, но сохранялось всегда одно: мужество, крепкая «мужчинистость» – то, что и завораживало поколения зрителей.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик