Памяти Новалиса (барона Георга Фри́дриха Филиппа Фрайхерра фон Ха́рденберга)

Сквозной, колышущийся на онтологическом ветру романтизм подразумевает роль поэта удвоенной трудности, и Новалис, когда пел, подчёркивал именно это:

Пути певца – труды без счета,
Он платье о терновник рвет,
Проходит реки и болота,
И помощь – кто ему пошлет?
Всё безнадежней, бесприютней
Певца усталая мольба.
Еще не расстается с лютней,
Но тяжела ему борьба.
  (пер. В. Гиппиуса)

В его образе словно слоилось удивление собственным попаданием сюда, на землю, в недра вечного вращения юлы юдоли: слишком противоречил ей своей хрупкой душой, изощрённо-избыточной тонкостью – оттого и не смог долго жить.

Он происходил из родовитой семьи: собственный замок подтверждает оное, отец был солезаводчиком; тем не менее, представление о богатстве у каждого времени своё: семья Новалиса тогда не считалась богатой.

Религиозная школа, в которую был отправлен Новалис в 10 лет, приняла его избыточной, почти казарменной дисциплиной, которую он не выдерживает.

С отцом переезжают в Вайсенфельс, где Новалис поступает в обычную гимназию, после которой изучает юридическое дело, учится год в горной академии.

Трагедия рано входит в жизнь Новалиса – невеста умирает совсем молодой: не она ли и зовёт его, не справившегося с долгою жизнью?

Новалис пишет «Гимны к ночи», чередуя ритмическую прозу со вставками белого и рифмованного стиха; он пишет их, давая образцы ранне- романтической мифологии, и сложную антитезы Света и Ночи он разворачивает широкими словесными лентами.

Сколь прекрасен свет, но! он же земной, то есть имеющий пределы…

Потусторонняя беспредельность ночи неожиданно трактуется, как подлинное утешение страждущего, каковым и был Новалис.

Лишь спустится мрак ночной,
Я окошко отворю,
И на Млечный Путь смотрю
С ожиданьем и мольбой.
Как дорога та светла!
Чтобы дух взлететь к ней мог,
Два чудесные крыла –
Ум с любовью – дал нам Бог.
(пер. Ф. Сологуба)

Так выделяется главное, в данном случае – точной формулой, вовсе без романтизма.

Ум и любовь…

Развернётся «Генрих фон Офтердинген» – роман, варьирующий судьбу поэта, но в мире идеальном, где многообразие и многогранность поэзии прославляются.

 Образ Офтердингена, вырастающий цветком, пронизанный томлением по идеалу, которого не может быть в мире корявой конкретики.

Идеал!

Кодированное понятие для Новалиса…

Он сияет оттуда, из беспредельности, всё сильнее, всё пуще зовущей поэта, тянущегося к нему, неизвестному, чаемому.

 Легенда о миннезингере, положенная в основу романа, тщательно обработана, пропущена через фильтры дара Новалиса, и, ставшая совсем иной, пропитывает, однако, своей субстанцией роман.

 …Возможно сердце, возможен туберкулёз.

Но смерть – такая банальность: главное то, что открылось вечному Новалису в бесконечных пределах.

Но это тайна.

 Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик