Памяти Мариэтты Чудаковой
Литературный темперамент – острый, как перец, порою даже хорошая, спровоцированная не правильным с её точки зрения толкованием литературы, задиристость – были органично присущи Мариэтте Чудаковой.
Всё пресное и скучное – к литературе не относится: тут сфера огня, человеческого горения, сгорания – ради добавления к жизни света.
История двадцатого века — как история литературы: и Чудакова писала, находя новое и не найденное, о Булгакове, Замятине, Зощенко. Она была скорее писателем – пишущим о литературе, нежели филологом, трактующим и толкующим чужие тексты; как текстолог она была взыскательна, кропотлива, погружаясь в глубины литературных пластов, как водолаз в бездны вод.
Её роль в популяризации Булгакова чрезвычайна: как и в восстановление полного, насколько возможно, корпуса его текстов; как и в комментариях к сакральному роману: слишком многослойному и сложному, чтобы оставить его без таковых.
Её общественная деятельность может вызывать неодобрение: однако, никто, даже самые яростные недоброжелатели, не могут не признать последовательности Чудаковой и убеждённости её в том, что она занимает правую сторону.
«Жизнеописание Михаила Булгакова» стоит, пожалуй, особняком.
Тут сошлись – писательское дарование, научный анализ, личная страсть, стилистические возможности; тут ярко были зажжены факела и фонари – и многим освятили они интересное… в жизни классика двадцатого века.
М. Чудакова жила литературой, и – болью: за не такое устройство общество, за кривизну и перебор прагматизма.
Она писала.
Она боролась.
Она прожила предельно яркую жизнь.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
