ЭЛЕГАНТНЫЕ РОЛИ ВАЛЕНТИНА ГАФТА

Просмотры 225

К пятой годовщине смерти Валентина Иосифовича Гафта

Элегантен и глубок одновременно, бездной актёрства постигающий человеческие дебри.

Фирс, сквозь которого прорастает трава человеческого забвения: старый, упоённый рабством Фирс, виртуозно исполняемый свободолюбивым Гафтом, словно ведавшим код актёрства.

Равно – альфу основных человеческих красок, не говоря о нюансах: сколько их, тончайших…

Бушует Городничий, на фитюльке подорвавшийся, прохвостов из прохвостов объегоривавший, бывало.

И прохвостов делал Гафт – смешно и виртуозно, размашисто и раскатисто – как Сатанеева из народных «Чародеев»…

Запускал великолепие фуэте:

Всё начиналось с Фуэте,
Когда Земля, начав вращение,
Как девственница в наготе,
Разволновавшись от смущения,

 

Вдруг раскрутилась в темноте.
Ах, только б не остановиться,
Не раствориться в суете,
Пусть голова моя кружится

С Землею вместе в Фуэте…

Мера мистического вращения, как и таинственное великолепие профессора В. О. Ланда, знавшего дело действительности; как чёрный Воланд войдёт в жизнь многосерийника, организованного Ю. Карой.

Страшно ли исполнять подобную власть – да ещё так колоритно, как делал Гафт?

Чистил ли себя как-то?

…Актёрская стезя своеобразна: жизнь, расплёсканная по ролям, а роли могут быть опасны…

Футболист – из одноимённого фильма – вышедший из игры, решивший сыграть в свою, преодолев муку алкоголизма, обрушить тотализатор, что невозможно, невозможно…

Игра должна быть честной.

Она должна быть истовой – как у Гафта, чтобы жизнь словно стекала, вспыхивая огнями, с проводов пальцев, чтобы люди уходили несколько другими со спектакля или киносеанса…

Прекрасный полковник Иван Антонович: не гнувшийся никогда, прямой и сложный, не боящийся ничего.

Герои Гафта вообще не боятся – Сэм Уэллер сядет в тюрьму, чтобы быть ближе к хозяину своему Пиквику.

А вот  скользко-хитрый Сидорин из «Гаража», так ловко лавирующий от интереса к интересу; советский мир раскрывается забытыми подробностями; Сидорин – ювелирно-политичный, точно знающий баланс сил.

Чересполосица добра и зла – Гафт играл ассоциациями, сложными, как плетение узоров восточного ковра, где зашифровывается секрет судеб.

Гафт играл сложными эмоциями: даже комическо-буффонадные роли, как Брассет из «Здравствуйте! Я ваша тётя» – исполнен столькими красками.

Его роли были элегантны.

Они были глубоки: раскрывались людские бездны.

И остались таковыми, великолепно влитыми в историю живой плазмой культуры.

  Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Заполните поле
Заполните поле
Пожалуйста, введите корректный адрес email.
Вы должны согласиться с условиями для продолжения

«БЕССМЕРТИЕ – ЭТО ТАК ПРОСТО»: НАСЛЕДИЕ ЭМИЛЯ БРАГИНСКОГО

К 105-летию со дня рождения Эмиля Вениаминовича Брагинского Сценарный стиль его лёгок, но и глубок – «Сослуживцы», распустившись цветком неожиданно построенных взаимоотношений, становятся «Служебным романом», добром и теплотою облучающим мир…

ЛИДИЯ ФЕДОСЕЕВА-ШУКШИНА: МУДРАЯ СИЛА И ВЕЛИКАЯ ЖЕНСТВЕННОСТЬ

Памяти Лидии Николаевны Федосеевой-Шукшиной Народная, словно светящаяся добротой и искренностью, – так калина горит красным цветом. Из глубин жизни изъятая «Калина красная», простая в сложности своей, с мучительными жизнями; под…

ВАСИЛИЙ КАМЕНСКИЙ: «НЕ В СМЕРТЬ УШЁЛ, А УЛЕТЕЛ»

К 65-летней годовщине смерти Василия Васильевича Каменского Авиация – вариант технической поэзии: полёт обеспечивают и созвучия, но Василий Каменский, летающий поэт, совместил сии возможности проникновения в тайны реальности… Вот! Безрадостные…