К 575-летию со дня рождения Дмитрия Донского

Верховным правителем княжества в девять лет?

…Нет, митрополит Алексей, обладавший сталью характера и сильным, жильным мозгом, разумеется, опекает мальчишку Дмитрия; да как раз и в Золотой Орде началась великая замятня: яростно гудит борьба за власть.

Там распад грядёт: в мордовских землях укрепится Тагай, в Волжской Булгарии – Булат-Тимур; чем это грозит Московскому княжеству?

Не ведает никто.

Но суздальцы вторглись в Волжскую Булгарию и посадили там мамаевых ставленников.

Каким был Дмитрий Донской?

Резко характеризует Карамзин: воспитанным среди шума воинского, не ведавшим книжной премудрости, но знавшим Русь, как науку, и науку правления как то, что нужно использовать на благо Руси.

Душа убелена была верою – монашеская стезя влекла: недаром носил власяницу и не признавал похвал; но рок распорядился иначе, именно Дмитрия оделив властью: той, которая пойдёт на собирание земель русских и опрокинет владычество ханское.

Признанный глава антиордынской политики в русских землях – таковым стал за двадцать лет Дмитрий Донской; и представление о политическом единстве Руси совпало при нём с идеей окончательной, сильной, единой московской власти.

Территории уходят под влияние оной одна за другой.

А счастья не было в общем, терялись западные земли, и внешние вороги и внутренние ядовитые усобицы следовали бесконечными полосами…

Но – было Поле Куликово; было благословение Сергия Радонежского – одного из самых светлых русских образов, напитанных таинственным небесным светом-субстанцией; был поединок Пересвета с Челубеем, оба поединщика, искусством сильны и храбростью дышат, пали мёртвыми.

Пошла сила великая татарская, зело борзая, валами ломить; да не ожидала искусного маневра: загнанных в реку перебили татар, а Мамай с горсткой уцелевших бежал…

Победе радовались.

Золотоордынцы консолидировались под водительством Тохтамыша.

…Пойдёт Тохтамыш на Москву, сожжёт её, заставит вновь выплачивать дань; но Битва Куликовская стала началом пути к окончательному освобождению от ига.

…Молится Донской – день и ночь молиться бы рад – недолго живший, свершивший, что мог; молится, вошедший в историю, вершивший её, познавший такое, что мало кому открывается.

Ясновзорый – с холста И. Глазунова, словно провидит даль, в которой отразится вечная его победа, пребудет в истории всегда: темой и суммой, которые не изъять.

…Начнётся Куликовская, сойдутся войска…

Нет, не время – двое сойдутся: Пересвет и Челубей, взыграет духовными гусльми легенда, и слово её поведает о немыслимо длинном копье Пересвета, до которого и не дотянуться было, и нашёл Пересвет, смерти не боящийся, способ: с разгону насадил себя на копье, своим достав противника, и грянулись оба оземь – мёртвые…

Белокаменный Кремль в Москве зажжётся – волею и властью Дмитрия.

Родившийся в Москве, в девять лет теряет отца, наставником-опекуном выступает митрополит Алексий; вера, впрочем, была тогда естественна, как дыхание; как к Сергию Радонежскому, поэту скитского одиночества, обращаться за благословением.

В политических делах, человекознатец, изощрённый Алексий, много полезного советовал Дмитрию; да и с Сергием отношения были – ещё до битвы, столько определившей в истории.

За княжение, однако, боролся: вражда с литовским Ольгердом всё-таки привела к миру с Литвой; постепенно, после сложных лисьих интриг, налаживаются отношения и с Новгородом, Тверью, и могущество набирая, Дмитрий естественно становится князем.

Сперва во Владимире.

Пожары тогда – обычное дело: всюду дерево, сохнет оно, готовое от любой искры полыхать; и после большого московского пожара, отстраивается – Дмитрий повелел – белокаменный Кремль.

Дмитрий основывает монастыри в годы своего правления, в них видя сгустки духовных сил.

Орда начинает конфликт: громит Новгород.

Мамаева тьма идёт.

Стрелы пустят – солнце затмят.

Не проверить, впрочем, возможно ли так, а легенды горазды на преувеличения.

Но войско Мамая разбито на реке Воже! Куликовская битва закипит – знаменито!

Терпит пораженье Мамай, и, сколько б ни собирал в дальнейшем войска, триумфа уже не познает.

Выплата дани Орде прекращается.

Слияние Владимирского и Московского княжеств происходит, и Москва становится центром объединения земель русских.

И образ Дмитрия, а войны тогда – постоянное дело, из любимых и светлых в русской памяти.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик