К 75-летию Константина Аркадьевича Райкина
Если отец Аркадий Райкин – проще ли, или сложнее стать актёром?
Ликует великолепный Труффальдино, весь словно на актёрских шарнирах, чудесен в эксцентричных танцах, сам живая комедия и бурлеск, задорен, но и загадочен, заносчив, хоть и не уверен, что победит…
К. Райкин дебютировал в эпизоде фильма «Завтра, третьего апреля…»; был приглашён потом Г. Волчек в труппу «Современника», где играл десять лет.
Или – служил игре, сам живая игра, избыточный, кажется, темперамент, сочащийся субстанцией актёрства.
«Свой среди чужих, чужой среди своих» делает его знаменитым: сумасшедший в халате, восточный человек в мешанине тогдашних страстей и взаимоотношений – словно вброшен вечностью в сиюминутность, хотя взрывается в ней каждым жесток, каждым криком.
Он играет классику в театре: но театральная аудитория в сравнении с киношной мала.
Затем играет в театре отца.
Блеском, каскадом искр разлетался сольный его спектакль «Давай, артист!» — он предстаёт одновременно как конферансье, актёр, певец, чтец-декламатор, танцор, и выступления на бессчётных площадках СССР приносят ему популярность.
Евгений Шварц трактуется на много ладов…
Учёный и его Тень, сложно взаимодействуя, организуют материал картины «Тень, или Может быть, всё обойдётся», где драматизм отменяет всякую буффонаду.
Потом Райкин возглавляет «Сатирикон», в котором оказывается возможным поставить «Превращение»…
Вы сострадаете Грегору Замзе?
Райкин – весь излом трагизма, и, превратившийся в непонятное насекомое, сохранившее внутренний мир Замзы, именно к состраданию и взывает.
Райкин играет самые высокие роли – Ричард, Лир…
Он играет их необыкновенно, по-своему, словно пропитывая своим видением трагедии, пропуская оную через призму современности и своего я…
Множественность его работ гипнотизирует.
Бурлеск и трагедия, фарс и драма: всё смешивается в алхимическом сосуде райкинских возможностей, всё закручивается сложно, утончаясь и уточняясь, сверкая, меняя души…
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
