К 205-летию со дня рождения Алексея Михайловича Жемчужникова 

Остро-иронично играл стихом, сложно сопоставляя реальность и ощущения, получаемые от оной:

Весна. Гудит младенец Март.
Последние снега кричат о власти.
Бесчинствует мажорный лад,
На «форте» исполняя гимны страсти.

Зима ж печальна, ей – уйти,
Последний сын на поле отдыхает.
И смерть, и жизнь в одном пути,
В кругах земного ада – рая.

Метафизические регистры включались: слишком очевидная двойственность всего заставляла А. Жемчужникова и писать об этом варианте… ада-рая.

Зрел Козьма Прутков, медленно наливалась соком грядущая его афористика.

В поэзии А. Жемчужникова мощно звучали ритмы двадцатого века:

Жёлтым светом – тени в метр.
Синим цветом – неба высь.
Сто улыбок – апельсином.
Ветер южный удивись!

Где то снегом сон заносит
Где-то солнца не видать
Здесь нога ботинок просит
Отпусти на землю встать.

Мощно, бодро, будто кокон грядущего футуризма становился на момент явлен.

И вдруг – нечто мистическое зажигалось, нечто превышающее тайну прорастало сквозь стих Жемчужникова:

В банальном свисте лет,
Лишь в косточках примет,
Найду я тусклых лиц портреты.

Не нужен лампы свет,
На время Лете нет
Танцуют в сером тет-а-теты.

Аметистово играют тени.

Таинственные отзвуки идут из глубин, и, минуя современность, вливаются в будущее.

Много игры в его иронии.

Много своеобразия.

То и оставляет его поэзию в антологиях…

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик