К 45-летию постановки «Юноны и Авось»
«Юнона» плывёт – властно и сдержано.
Понадеяться ли на «Авось»?
…Рок – обыденным низовым своим бушеванием, словно стремится опровергнуть рок, играющий по правилам, которые никто не знает; но рок-опера А. Рыбникова на стихи А. Вознесенского ворвалась в действительность Москвы, а потом и России столь мощно, что времени не удалось ничего возразить…
Интересно начиналось: Рыбников показал главному режиссёру театра им. Ленкома свои вариации на тему православных песнопений.
Они убедили Захарова, хотя грядущее, если и просматривалось, то только в контурах…силуэтах…
Из неопределённости замысла рождается конкретика мира, бушующего страстью, и история капитана Резанова становится кристаллом, грани которого ранят бессчётно зрительских сердец.
Благородно ранят.
Поэма Вознесенского «Авось» поднимала лестницами к небесным хрусталям ощущений, и… точно низводила вниз, от возможности воплощения желаний.
Резанов, прибывающий в Калифорнию, чтобы пополнить запасы продовольствия: кругосветное путешествие вершится русскими впервые…
Кончита Аргуэлью – пятнадцатилетняя девушка, влюбляющаяся в него; они обручаются…
Сюжет ветвится…
Натяжение струн велико: как жарко обжигала игра Караченцова – жарко, темперамент словно выхлёстывал за край Ойкумены, как необыкновенно смотрелась Шанина, словно завораживая совершенно необычной чистотой любви, потрясающей, красивой, точно ювелирно исполненной кем-то свыше…
Рок…
Звенел рок, переливался мелодиями, всё рвалось, чтобы остаться…
Ведь Резанов, сначала вернувшись на Аляску, должен был ехать к императорскому двору, чтобы выхлопотать разрешение на брак с католичкой.
Умирает по дороге.
Кончита, сжимая корону своей любви, не верит.
Поверив вынуждено: доказательства весомы, даёт обет молчания, потом уходит в монастырь.
«Я тебя никогда не забуду».
«Я тебя никогда не увижу».
Роза и горсть земли, белый, как кость, крест, с двух сторон которого выбиты эти надписи, звучащие стихами.
Рок-опера бушевала.
Она заставляла плакать и биться сердца на учащённых оборотах, и осталась легендой советской сцены.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
