К 90-летию со дня рождения Виктора Ивановича Лихоносова
…В Екатеринодар назначают нового наказного атамана – последнее событие, которое можно обсудить: ядрёно, в красках, по-казачьи – шум и многословие подразумеваются…
Предреволюционный период бытия, и скоро казацкая вольница треснет, расползутся швы, оружие, непременное в обиходе, будет поднято друг на друга.
Внимание фокусируется: два парня – Бурсак и Толстопят – находятся в центре внимания: постоянно, неизбывно, мешая в сосудах личностей своих удаль и хвастовство, безалаберность и готовность к гибели…
«Наш маленький Париж» пройдёт периодами удивительной лихоносовской речи…
Крупно выписанные, возникнут служба в царском конвое, разлом революции, грани гражданской войны…
Дорога, вертя судьбами, уведёт из России, чтобы бросить, как в бездну, в неё, назад…
…с первых рассказов Лихоносов стал известен, а первый, посланный самотёком, был опубликован Твардовским.
В «Новом мире» естественно.
Поэтично слоились фразы, таинственно мерцая, словно в прошлом писатель был поэтом, и отголосок такого прошлого густо наполнял его прозу, делая её лёгкой и плотной одновременно.
Витое мастерство было очевидно, но… не чувствовалось оно, растворяясь в энергии повествования.
Своеобразные портреты души – изображения душевной жизни важнее Лихоносову, нежели внешний мир, всё многообразие и пестрота которого и влияют на оные портреты.
Не надо событий кроме тех, что логично составляют жизнь; пусть логичное отступает пред иррационально-духовным.
Но каждая деталь, преподнесённая лихоносовским языком, превращается в перл, отсвечивающий многими красками бытия.
Каждая вещь ведь вписана в действительность так, что оказывается соединённой со всеми другими.
Цепочки не разорвать – как не разорвать цепочки фраз писателя.
Положительные персонажи, живущие сердцем.
Устремлённость в природные пределы, дали, только там и можно обрести подлинное «я», зазвучит оно гармонией с целым.
Рассказы Лихоносова гармоничны, даже если трагизм определяет их нутро.
Потом писатель замолчал на десять лет, сочиняя главный свой роман «Наш маленький Париж»
<…>
Дымчатые, таинственные мерцания окутывают прозу В. Лихоносова, хотя ткётся на материале конкретики, деревенском часто…
Вот «Брянское», где дед и бабка словно выходят из дверей страниц, они столь же конкретны, как ваши соседи, и в гости к ним зайти можно, посидеть, выпить с дедом…
Герой, уехавший ради литературной карьеры в метрополию, возвращается, навещает разные места, в том числе Константиново.
Есенин, определяющий многое в микрокосме Лихоносова; старый спивающийся интеллигент, знавший поэта, проявляется, пьяно и жалко, старуха потом, к которой отвели в избу на ночлег, вспоминает…
Ничего классического – Есенины: просто соседи.
Всё просто.
Всё сложно невероятно: человеческая сущность, вязь орнаментов, слоение фраз – как поэтических строчек.
Лёгкая дымка.
Тяжёлый туман.
…Лихоносов сразу, с первой практически публикации получил признание: сложно представить, чтобы высокого уровня рассказы сегодня стали широко известны.
Тогда – возможно: был целый пласт, или класс читателей, способных воспринимать именно это: тонкость прозы, поэтичность её, необыкновенное движение плавно суммирующихся фраз.
«Люблю тебя светло».
«Осень в Тамани»…
Лёгкая, осенняя грусть, элегически растворённая в текстах, словно ловит неуловимые ощущения, и скоротечность жизни компенсирует словами, адресованными вечности.
Условной, конечно – но… как ещё в человеческом обиходе?
Как удержать момент, кроме как поймав его за хвост строкой-фразой?
…Более двух столетий назад казаки, переселявшиеся за Урал, давали в честь победы 12 года новым центрам имена европейских городов.
Отсюда – село Париж…
Отсюда и роман «Наш маленький Париж», своеобразная история казачества; впрочем, маленьким Парижем также называли Екатеринодар…
Сложно структурированный роман-воспоминание, вовлекающий в себя, требующий читательской концентрации; бытие быта выписывается плотно.
Разные судьбы, складывающиеся диаметрально противоположно, стянуты центром города – маленького Парижа, чья душа сложно исследуется…
От героя к герою – время рваное: история словно сама выступает порой действующим персонажем; судьбы переплетаются в захватывающий орнамент.
Воспоминание романа постоянно усложняется, демонстрируя грацию и глубину мысли художника.
Метафизика Лихоносова проводится через ситуации, образный строй, так в рассказе «Что-то будет» показано с изяществом разочарования сколь порой бывает чревато промедление.
Свод книг Лихоносова плотен и ажурен одновременно: суммарно – поднимаются они в метафизические небеса, с идущими годами излучая всё больше и больше света…
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
