К 220-летию со дня рождения Дмитрия Владимировича Веневитинова
Шутка Провидения – отпустить очень талантливому человеку 21 год?
Вроде бы Провидение не должно шутить, но Д. Веневитинов прожил именно столько, оставшись в небесном пантеоне русских созвучий.
…Романтический идеализм пропитывает его поэзию особой субстанцией мирочувствования и мировидения, и, разумеется, поэт в таком раскладе – персонаж человеческой необычности, избранность оной доли была для Веневитинова фактом:
Тебе знаком ли сын богов,
Любимец муз и вдохновенья?
Узнал ли б меж земных сынов
Ты речь его, его движенья? —
Не вспыльчив он, и строгий ум
Не блещет в шумном разговоре,
Но ясный луч высоких дум
Невольно светит в ясном взоре.
«Завещание» рано прозвучит – поэт предчувствует уход; поэт чувствительный, как своеобразный сейсмограф бытия:
Вот глас последнего страданья!
Внимайте: воля мертвеца
Страшна, как голос прорицанья.
Внимайте: чтоб сего кольца
С руки холодной не снимали; —
Пусть с ним умрут мои печали
И будут с ним схоронены
Друзьям — привет и утешенье!
Восторгов лучшие мгновенья
Мной были им посвящены.
Кольцо мистично для него.
Таинственный блеск камня словно прорезан таинственными гранями…
Веневитинов умирал, окружённый друзьями – тяжесть пневмонии оказалась несовместима с жизнью.
Дружба для него – один из оплотов жизни.
Часто обращается к друзьям, проницая реальность стихом:
Друзья! настал и новый год!
Забудьте старые печали,
И скорби дни, и дни забот,
И все, чем радость убивали;
Но не забудьте ясных дней,
Забав, веселий легкокрылых,
Златых часов, для сердца милых,
И старых, искренних друзей.
Пенные стихи, отрицающие забвение.
Онтологически отрицающие его – лютое, столь на нет сводящее все варианты людских игр и страстей.
…Возносит моление, перечисляя возможных врагов:
Души невидимый хранитель!
Услышь моление моё:
Благослови мою обитель
И стражем стань у врат её,
Да через мой порог смиренный
Не прешагнёт, как тать ночной,
Ни обольститель ухищренный,
Ни лень с убитою душой…
Чистота исходит от созвучий его…
Душа представляется… почти детской, хотя и зрелой, не поражённой пороками…
Последним его вопросом был, когда на мгновенье вынырнул из забытья: «Разве меня венчают?».
Возможно, он обвенчался со смертью – и в тамошних обителях исполнил песни, которые не успел допеть на земле.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
