40 лет без Варлама Шаламова!

Экзистенциальный опыт Шаламова пронизан такими зияющими, бьющими грязным огнём щелями, что, казалось бы, исключает стихи, однако, учитывая кремень, вложенный в характер писателя, именно этот опыт и разворачивает панорамы стихов, сильных и ярких.

Аввакум – дальний брат Шаламова, гулкий колокол веры – врывается вихрем в стих о нём, чья стилистическая оснастка поражает с первых строк:

Не в брёвнах, а в рёбрах

Церковь моя.

В рёбра, в суть, в жизнь вогнана вера, растворена в крови – о! у Шаламова, конечно, другая, но столь же истовая, иначе бы не выжил.

В усмешке недоброй

Лицо бытия.

Оно всегда таково, и если и изменится на улыбку, то за нею следует ждать худого.

«Аввакум в Пустозерске» – длинное стихотворение, и поступь каждого четверостишия влечёт выше и выше: ибо только на небеси и остаётся уповать, – крепостью телесной, сколь станет сил, противостоя мучителям.

Стихи Шаламова соляные и огненные одновременно, в них и истовость двуперстного крещенья, и световая гамма надежд, и ощущение природы, как распахивающей душу субстанции – всегда прекрасной…

Тёртые стихи, тяжелостопные, и – вспыхивающие лёгкостью, если речь идёт о цветах, о букете – поднимаемом в небеса:

Они лежат в пыли дорожной,

Едва живые чудеса…

Их собираю осторожно

И поднимаю – в небеса.

Кампанелла в стихотворении Шаламова обращается к пытке, как к старой приятельнице, она шипит и скалится в ответ, зная, что Города солнца не будет; тогда, как проеденный болью утопист уверен в обратном.

Шаламов утверждал, что ничего позитивного лагерный опыт не несёт.

Он разводил и возделывал стихи – или слышал их по дуговому движению свыше, – зная, что главное его дело – проза.

Проза о правде, которой не должно быть на земле.

Но и стихи – немаловажный пласт творчества Варлама Шаламова.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик