Памяти Александра Еременко

Стих Еременко шёл из подполья, из советского зазеркалья, поэтому строился на контрастах: ирония, больше тяготеющая к стёбу, пользуясь современным определением, и — усложнение, где лиричность причудливо мешалась с областями техники, вроде бы неуместными в данном случае…

Осыпается сложного леса пустая прозрачная схема.

Шелестит по краям и приходит в негодность листва.

Вдоль дороги прямой провисает неслышная лемма

телеграфных прямых, от которых болит голова.

Однако симбиоз получался вполне жизнеспособным, ибо головная боль была конкретной, и причиной её служил окружающий мир.

Разрушается воздух. Нарушаются длинные связи

между контуром и неудавшимся смыслом цветка.

И сама под себя наугад заползает река,

и потом шелестит, и они совпадают по фазе.

Требуется внимание, дабы не потерять связи внутри стиха, дабы не выбились они вбок куда-нибудь, за заползающую саму под себя таинственную реку.

Однако пейзаж узнаваем, и то, как он трактуется, заставляет задуматься о вариантах жизненных дорог.

Разбегаются культурные аллюзии, и античный песок свидетельствует и о вечности, наползающей постепенно на всех, и об изменениях, слишком реальных в окрестностях яви:

Уже его рука по локоть в теореме

и тонет до плеча, но страха нет, пока

достаточно в часах античного песка,

равно как и рабов в классической галере.

Еще полным-полно в запасниках вина.

Полным-полно богов в забытой атмосфере,

и смысл той прямой, где каждому — по вере,

воспринимается как кривизна…

Кривизна, как отрицание прямой, как невозможность и прямого высказывания: что ни скажи – воткнёшься в чей-нибудь след.

…завернувшись в поэзию, А. Еременко проходил тропами юдоли, пока не упёрлись они в современный, вялотекущий, как шизофрения, период, в котором стихи не нужны вовсе; но поэт ушёл, оставив свидетельства о времени и о себе: достаточно убедительные, чтобы захотелось к ним возвратиться.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик