К 90-летию со дня рождения Франсуазы Саган 

Раннюю известность можно получить, поздоровавшись с грустью…

…Меланхолия первого романа Саган, и прославившего её, атмосферна, и грусть – один из цветов букета эмоций, предложенного страницами, сквозь которые проступают выходы в чужие жизни.

Запах моря солоноват, а тяжело нагретый песок мягко ворочается под ногами, как живой…

Пьянящее ощущение любви: собственно о ней, плюс одиночество, и писала Саган всю жизнь, выстраивая панорамы взаимоотношений, исследуя мотивы человеческих душ…

Избалована ли Сесиль?

С какого ракурса посмотреть; но можно оценить и так… что не грустить она должна, а страдать – тяжело и безвыходно, став причиной трагедии; впрочем, одной из причин, ибо у трагедий их всегда много, и Саган хорошо показывает это.

Мориак довольно точно определил писательницу – «Очаровательный монстр».

Да, но не только: жажда счастья пронизывает вибрациями все её тексты: счастья невозможного, вечно ускользающего или достающегося другим, и зыбкость бытия, невыносимая его мотыльковость так сложно окрашивает миры Саган…

Где немного солнца разводится в холодной воде, которая не согревается, однако, так любовь – лишь на чуть приглушает звучание одиночества в сердце.

Неудовлетворённость жизнью наслаивается на ясность поэтической манеры изложения.

Никакого абсурда, ходов модернизма, языковой чрезмерности: всё последовательно.

Насколько логично?

Растворит немного солнца в холодной воде, взяв псевдоним по имени одной из героинь Пруста – Доротея Саган, и не имея с ним ничего общего.

Не её метод: расслаивать мгновенья жизни на составные волокна так, чтобы заблистали они, вспыхнули золотисто, касаясь потаённых ощущений…

Ощущения героев Саган – от целостности бытия: с любовью и разлукой, с психологическими изломами и конфликтами, помогающими выяснить, кем же ты являешься на самом деле…

Любовь будет хрупкой: бабочку не вморозишь в лёд; живописуя именно такую (возможно, смерть несущую) любовь, Саган сама в жизни часто становилась героиней светских хроник; некогда новеллы её были восприняты с интересом благодаря фольклору Латинского квартала…

Малое количество персонажей.

Краткость описаний.

«Очаровательный монстр» – так Мориак определил Саган – всегда выбирал сквозяще-одинокие вибрации бытия: под их воздействием точнее раскрывался цветок человека.

«Здравствуй, грусть!» была переведена на тридцать языков, сделав Саган известной: Сесиль, рано лишившаяся матери и долгое время запертая в монастырском пансионе, возвращается к гедонисту-отцу, сама мечтая наслаждаться жизнью…

Что-то засбоит в механизме мечты.

Романы Саган краткие, лаконичные.

Описания событий незамысловаты: смутное предчувствие беды всегда прорисовывается – сколько, мол, не наслаждайся феноменом жизни, всё равно всё отберут, останешься ни с чем.

Смерть, думается, сильно пугала Саган; процесс письма противостоял страху.

Тревожность переливалась серебряными колокольчиками.

Было в её жизни нечто кинематографическое: пристрастие к алкоголю и наркотикам, азартным играм, автомобильные аварии, хрупкость всего, несколько нелепые замужества, яхты мерцают на толще водных жил, скандалы, неуплаченные налоги, легочная эмболия, бедность, смерть…

Она сняла кино своей жизни.

…Или некие силы, в которые она, очевидно, не верила, позволили ей это сделать…

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик.