К 70-летию Карлсона
Карлсон-провокатор, ставящий массивную, монументально-правильную изначально фрекен Бок в тупик вопросом: «Ты перестала пить коньяк по утрам?»
Уморительность многих карлсоновых выходок соединена со своеобразными словесными иллюстрации к философии человеческих взаимоотношений, ведь действительно, на массу вопросов нельзя ответить «Да» или «Нет»: и фрекен Бок, постепенно перевоспитываемая, сейчас сама убедится в этом, задохнувшись, красная, не в силах ответить про коньяк торжествующему Карлсону…
Между прочим, поспорить о марке моторчика летающего толстячка, в меру упитанного, понятно, в самом расцвете сил – также занятно, как оттачивать мысль, выясняя, сколько чертей поместится на острие иголки.
А. Линдгрен колет читательские сознания постоянно: новыми и новыми выдумками-выходками Карлсона, ворвавшегося в жизни миллионов так просто, будто и в самом деле живёт, жил всегда: хулиган и непоседа, ворчун, храпун, хвастун и бахвал.
Нет человеческого порока, который не сидел бы в нём, глубоко укоренённый, а вот поди ж – мил, обаятелен, симпатичен.
И фрекен Бок перевоспитал.
И в семейство малыша водворился: вот уже лопает торт со взбитыми сливками перед телевизором со всеми.
Но ведь:
– Эх, Карлсон! Не в пирогах счастье!
– Ты что, с ума сошёл? А в чём же ещё…
Счастье – альфа человеческого бытия, ещё Паскаль писал, все человеческие стремления – к нему, желанному, и Карлсон так просто всё объяснил.
Действительно – к чему усложнять?
Ещё старый, мудрый Оккам утверждал: «Не надо без надобности множить сущности»…
Карлсон и не множит, карнавально существуя, вечный праздник неся собой, и разбрасывая его, разбрызгивая вокруг…
Без него – какое детство?
А взрослость?
Взрослые возвращались многажды к книге, прочитанной когда-то впервые, может – услышанной в исполнении папы или мамы; возвращались, находя свои, взрослые смыслы в ней, и в тоже время – вновь входя в пёстрые полосы детства, где Карлсон – вовсе не фантазия, а натуральная данность.
Вон – пролетит за окошком.
Каждому же ребёнку охота иметь своего Карлсона.
Если б все, осуществляя мечты, рванули бы, ломанулись в Швецию, Стокгольм бы не выдержал…
…Кстати – Карлсон мальчишка?
Взрослый?
Кто-нибудь знает?
Задумывался?
Код взрослости – ушедшее детство.
Между прочим, Карлсон, хвастун и нахал, действительно демонстрирует недюжинную смелость: как поймал Филле и Рулле!
Всё продумал, ничего не упустил.
Карлсону 70! Старик…
Не-а – вечный мальчишка, множащий без конца шалости и озорство возводящий в куб, словно стремится жизнь переиграть, никогда не вырастая, и подсказывая взрослым – даже входя в серьёзный возраст, необходимо сохранять в себе хоть чуточку от ребёнка.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
