К столетию со дня рождения Евгения Александровича Евстигнеева

Вор в законе Ручечник, лощёный и вовсе не похожий на вора, также отличается от товарища Дынина, из задорно-весёлой комедии «Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещён», насколько разнообразно-сложно одарён был Е. Евстигнеев.

Огонь бурлеска созидать непросто: активный охотник за сокровищами из «Необыкновенных приключений итальянцев в России» заражал своей диковатой энергией, равно – суммами залихватских приключений.

…Мемориальная лавочка в Нижнем Новгороде, где сидит бронзовый Евстигнеев, держа шляпу у колена: можно сесть рядом, вспомнить пёстрые реестры его ролей, словно приблизиться к алхимической тайне превращения актёра в роль.

…Король оказался голым, артист – чрезвычайным; роль в «Современнике» глуповатого тирана, исполненного ювелирно-виртуозно, вывела Евстигнеева в знаменитости.

Он легко играл юмор, и юмор лучился обаянием, как тот режиссёр… который был из театра – того, из «Берегись автомобиля».

Да и зрителей полный стадион: чудесны речевые сбивы, так тонко характеризующие персонажа.

А вот Плейшнер… глубоко трагичный и нежный, погружённый в себя, и вынужденный сыграть такую сложную жизненную роль: маленький, растерянный в жизни человек, способный на героизм.

Евстигнеев очаровывал игрой.

Он завораживал зрителей.

Грозный его – последняя роль в кино – вибрирующе-нервный, весь переплетённый волоконцами противоречий.

Многие роли из противоречий и лепил, созидал Евстигнеев, владеющий всей онтологией человеческих чувств, ощущений, тонкий, бесконечно обаятельный, отчасти… немного неправильный, что придавало дополнительную выразительность образам, созданным им.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик