Томас Гарди… Вероятно, единственный случай, когда писатель, приобретя известность романиста, становится поэтом: точно стихи вклиниваются в монументальные прозаические построения…

Плелись за гробом как во сне.

Никто не глянул на меня:

Я шла поодаль, в стороне,

Любимая, а не родня.

Как ночь был черен их наряд —

Я вышла, платья не сменя.

Был бесконечно пуст их взгляд —

Огнем сжигала скорбь меня.

(перевод А. Шарапова)

Трагическое мировосприятие владело Гарди: Джуд останется незаметным, как бы ни старался вырваться из плетения обстоятельств.

Тень, плетущаяся за гробом, не найдёт успокоения.

…служба в кафедральном соборе прошивает сознание одного из… затерянных среди присутствующих:

Быть среди верующих тенью,

Персоной нежеланной,

Считать их веру, их виденья

Фантазией туманной,

Рожденной силой убежденья —

Таков удел мой странный.

(перевод В. Лунина)

Схождение Титаника с глыбой, исполненное Гарди с таинственной интонацией рока в стихотворение «Схождение двух», будет величественно, прозаично, ужасно, и, смешав столько ингредиентов, захлестнёт читательское сознание невыносимостью трагизма: но и – малость человеческая ощущалась Гарди с такой силой, что преодоление её… невозможно, нет-нет.

Деревня, в которой родился писатель, состояла из восьми домов.

Учился в церковно-приходской школе.

«Вдали от обезумевшей толпы» — роман, принесший ему успех: развернётся панорамой любви на… идиллическом фоне; впрочем, самые знаменитые прозаические книги Гарди настраивали против него многих: викторианская Британия сильна была традициями…

И звучали скорбно-торжественные стихи, звучали, низвергаясь в действительность – и дававшую материалы для их рождения.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик