«Пятикнижие» — ежемесячная рубрика журнала «Отчий край». Одни читатели делятся с другими читателями своим списком «золотых» книжек, рекомендуют его к прочтению.
Итак, «Пятикнижие» октября!
ОБУХОВ Игорь, Волжский:
- «Достоевский и Гоголь (к теории пародии)», Юрии Тынянов.
- «Архаисты и новаторы», Юрии Тынянов.
- «О теории прозы», Виктор Шкловский.
- «Повести о прозе. Размышления и разборы», Виктор Шкловский.
- «Мастерство Гоголя», Андрей Белый.
Все эти книги достаточно сложны, особенно Тыняновские, но тем они и интересны. Не скажу, что подобная филология предназначена всем и каждому. И всё-таки я рекомендую эти «золотые» книжки читателям журнала «Отчий край». А вот и отрывок из «Достоевский и Гоголь (к теории пародии)», так сказать, для затравки:
«И эпистолярная и мемуарная формы были традиционны для слабосюжетных построений; чистый вид эпистолярной формы у Достоевского дан в «Бедных людях», чистый вид мемуарной — в «Записках из мертвого дома»; попытку соединить эпистолярную форму с более развитым сюжетом представляет «Роман в девяти письмах»; такую же попытку по отношению к мемуарной — «Униженные и оскорбленные».
В «Преступлении и наказании» контраст между сюжетом и характерами уже художественно организован: в рамки уголовного сюжета подставлены контрастирующие с ним характеры — убийца, проститутка, следователь в сюжетной схеме подменены революционером, святой, мудрецом. В «Идиоте» сюжет развертывается контрастно, совпадая с контрастным обнаружением характеров; высшая точка сюжетного напряжения есть вместе и высшее обнаружение характеров.
Но любопытно, что, явно отмежевываясь от «типов» Гоголя, Достоевский пользуется его словесными и вещными масками; отдельные примеры я приводил; вот еще некоторые: имена с инверсией — Петр Иваныч и Иван Петрович («Роман в девяти письмах»); даже в «Идиоте» прием звуковых повторов: Александра, Аделаида, Аглая.
Наружности Свидригайлова, Ставрогина, Ламберта — подчеркнутые маски. Быть может, здесь еще один контраст: словесная маска, покрывающая контрастный характер ***. Таким образом, органический у Гоголя прием, введенный Достоевским, приобретает новую значимость — по контрасту. Точно так же дальнейшее исследование должно выяснить, как пользуется Достоевский синтаксически-интонационными фигурами Гоголя; быть может, обнаружится, что равные «обороты фраз» расположены у Достоевского в порядке большей контрастности, нежели у Гоголя. Достоевский пользуется приемами Гоголя, но сами по себе они для него не обязательны. Это объясняет нам пародирование Гоголя у Достоевского: стилизация, проведенная с определенными заданиями, обращается в пародию, когда этих заданий нет…»
