К 110-летней годовщине смерти Джека Лондона
Поколения русских и советских мальчишек, соприкасаясь с историей и трагедией Белого Клыка, пропитывались субстанцией прозы Джека Лондона, входили в её русла, как в неистовые реки, подхватывавшие, уносившие.
А в «Прибое Канака» так тонко проанализирует взаимоотношения двух, что невозможно представить, как скоро Лондона забыли в англоязычном мире.
Тем не менее – так: в России, включая СССР, не забывали никогда, хотя едва ли современные подростки восхитятся Мартином Иденом.
Целеустремлённостью.
Выжил – когда обстоятельства противоречат оному.
Мало того, добился подлинного успеха, не гангстерско-банкирского, столь излюбленного Америкой, а писательского.
Штормовой Иден, готовый всё преодолеть.
Штормовой Лондон, который мог погибнуть от захлёстывающего, тотального алкоголизма, но удержался на краю, создав столько замечательных текстов.
«Моряк в седле» Ирвина Стоуна хорошо показывает его: жизнь, закрученную так круто, что его сорок как двести.
«Время не ждёт»! – и Элам Харниш, легко проигрывающий золото в феерию покера, ничуть не сожалеет о том, зная – добудет ещё, выстоит, проигрыш невозможен.
Проигрывает ли Мартин Иден?
Разочарованный в себе и литературе, каким будет Лондон, покончивший с собой; Иден, растворившийся в пластах водной стихии: проиграл он?
Лондон, передозировавший морфий – сознательно ли?
Извели почечные боли? Утомила дура-слава? Литература – понял, наконец, – ничего не способна изменить в мире?
Бьётся грозно прибой Канака.
«Железная пята» – роман-предупреждение, антиутопия, окрашенная в траурные тона.
Смотрите, к чему приведёт избыточная концентрация капитала, помноженная на подавление классовой борьбы!
Лондон видел неизбежность конфликта между эксплуататорами и эксплуатируемыми, и сопереживал-сочувствовал последним – сам набродяжничавшийся некогда, попадавший в полицию, служивший матросом, бывший «устричным пиратом».
Неистовство его жизни слишком сильно продуто онтологическим ветром, чтобы принять сторону богатых, хотя сам, будучи популярен как писатель, вполне финансово преуспевал.
Контраст странен: с высот такой популярности в бездну забвения…
Но это там, у них, у нас же – подростки и мальчишки продолжали зачитываться им, мечтая о крутых судьбах, стремясь походить на его капитанов с рокочущими голосами.
Хоть бы на Волка Ларсена – Лондон едва ли глубоко понял Ницше, под сверхчеловеком подразумевавшего человеческую цельность, но капитана своего изобразил мощно – размашистыми красками.
Уникальный Лондон.
Так яростно проживший свою жизнь, одаривший человечество стольким.
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик




