К 75-летию Виктора Ивановича Сухорукова 

Старший брат, в Питере принимающий младшего, старший – бандит – жёсткий, сухой, заточенный под деньги.

Колорит тогдашнего Питера в «Брате» передан замечательно: как замечательно передаёт вибрации такого рода людей Сухоруков.

Он вообще весь вибрирующий, изломанный, вместе – необычайно цельный, глубоко посаженные светятся глаза, гротеск ему подходит больше всего.

Гротеск, бурлеск…

Пётр Пален из «Золотого века» именно такой, будто грань реальности перешёл, словно сейчас взорвётся немыслимым чем-то.

Отец Филарет из «Острова» совсем необычен: тонок, вместе хочет и чуть комфорта людского, не готов к совершенному отказу ото всего, хоть понимает монашескую правоту Мамонова…

И умилением, и скорбью играет одновременно, перину свою таща в келью к отцу Анатолию.

Широта диапазона поражает: от хладнокровных убийц до почти святых, от вождей, трясущихся в фанатичном неистовстве, до императоров…

До простаков и чудаков: роли из области «городской сумасшедший» близки ему.

Часто герои его сохнут от потребности служения идее, а идея-то может обернуться смердящей «смердяковщиной», а может стать вариантом самопожертвования, жертвенной самоотдачи.

Возвышенное его шутовство!

Он всё время будто балансирует на грани: парадоксально совмещаются  глубинное знание – достоевское почти, – человеческой души, и сострадание к ней, несчастной, – томится в теле.

Стремительный бросок живёт в нём, равно энергетический напор: будто и вся реальность лишь повод для творчества, лепки людей, углубления психологического, постижения немыслимых лабиринтов.

А вот и отношения маленького человека с космосом идей, будто напряжённые размышления через образ…

Сколько их сделал, разнообразных, режущих и запоминающихся, великолепный Виктор Сухоруков.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик