К 95-летию со дня рождения Нины Павловны Гребешковой

Рядом с Гайдаем, внутри его фильмов…

Была в Гребешковой некоторая округлость, домовитость, хозяйственность.

-Мусик! Ну где же гусик?

Он и явится зажаренный, хотя пошумит жена инженера Брунса, пошумит чуть-чуть…

Спокойная врачиха, быстро поставившая белую горячку непьющему, попавшемуся на удочку уловки Шурику, легка и спокойна.

В ней была лёгкость исполнения роли: мол, и исполнять ничего не нужно – просто прожить предложенный отрезок экранного времени.

Она из простой семьи – совсем простой: отец маляр, мать портниха; вот она – жена уморительного и бесконечно порядочного Семёна Семёныча Горбункова, вляпавшегося в контрабандную историю; и снова домовитостью веет от неё, основательностью…

Такие женщины созидают, не умея разрушать.

Она и созидала роли, легко вмещаясь в их плоть, спокойно и естественно присутствуя в суммах кадров своего знаменитого мужа-режиссёра.

Не только, конечно.

Ей предложил попробовать стать актрисой Владимир Луговской: советский классик поэзии, отец её подруги.

Попробовала.

Студенткой ВГИКа дебютировала в эпизоде, в фильме «Смелые люди».

Запоминалась сразу, какой бы ни была роль: пусть — мелькнуть, и всё, но образ сразу входил в память.

Вот «Не может быть!» – упоительная сатирическая комедия по мотивам произведений Зощенко.

Жена Горбушкина, упрекающая мужа, вороватого завмагом, что мало несёт домой.

Возмущение мещанского лада: «Мало вещей!»

И она же: «Ровно кладёть! Другая идёть, как верблюд!»

Колорит речи играет отдельными огнями.

У Данелии снималась.

Много играла, оставшись в бессмертных гайдаевских комедиях, оставшись в капсулах сердец поколений, основательная и домовитая, созидательница, противостоящая разрушению жизни – любому.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик