К 70-летию Карлсона

Карлсон-провокатор, ставящий массивную, монументально-правильную изначально фрекен Бок в тупик вопросом: «Ты перестала пить коньяк по утрам?»

Уморительность многих карлсоновых выходок соединена со своеобразными словесными иллюстрации к философии человеческих взаимоотношений, ведь действительно, на массу вопросов нельзя ответить «Да» или «Нет»: и фрекен Бок, постепенно перевоспитываемая, сейчас сама убедится в этом, задохнувшись, красная, не в силах ответить про коньяк торжествующему Карлсону…

Между прочим, поспорить о марке моторчика летающего толстячка, в меру упитанного, понятно, в самом расцвете сил – также занятно, как оттачивать мысль, выясняя, сколько чертей поместится на острие иголки.

А. Линдгрен колет читательские сознания постоянно: новыми и новыми выдумками-выходками Карлсона, ворвавшегося в жизни миллионов так просто, будто и в самом деле живёт, жил всегда: хулиган и непоседа, ворчун, храпун, хвастун и бахвал.

Нет человеческого порока, который не сидел бы в нём, глубоко укоренённый, а вот поди ж – мил, обаятелен, симпатичен.

И фрекен Бок перевоспитал.

И в семейство малыша водворился: вот уже лопает торт со взбитыми сливками перед телевизором со всеми.

Но ведь:

– Эх, Карлсон! Не в пирогах счастье!

– Ты что, с ума сошёл? А в чём же ещё…

Счастье – альфа человеческого бытия, ещё Паскаль писал, все человеческие стремления – к нему, желанному, и Карлсон так просто всё объяснил.

Действительно – к чему усложнять?

Ещё старый, мудрый Оккам утверждал: «Не надо без надобности множить сущности»…

Карлсон и не множит, карнавально существуя, вечный праздник неся собой, и разбрасывая его, разбрызгивая вокруг…

Без него – какое детство?

А взрослость?

Взрослые возвращались многажды к книге, прочитанной когда-то впервые, может – услышанной в исполнении папы или мамы; возвращались, находя свои, взрослые смыслы в ней, и в тоже время – вновь входя в пёстрые полосы детства, где Карлсон – вовсе не фантазия, а натуральная данность.

Вон – пролетит за окошком.

Каждому же ребёнку охота иметь своего Карлсона.

Если б все, осуществляя мечты, рванули бы, ломанулись в Швецию, Стокгольм бы не выдержал…

…Кстати – Карлсон мальчишка?

Взрослый?

Кто-нибудь знает?

Задумывался?

Код взрослости – ушедшее детство.

Между прочим, Карлсон, хвастун и нахал, действительно демонстрирует недюжинную смелость: как поймал Филле и Рулле!

Всё продумал, ничего не упустил.

Карлсону 70! Старик…

Не-а – вечный мальчишка, множащий без конца шалости и озорство возводящий в куб, словно стремится жизнь переиграть, никогда не вырастая, и подсказывая взрослым – даже входя в серьёзный возраст, необходимо сохранять в себе хоть чуточку от ребёнка.

Александр Балтин,

поэт, эссеист, литературный критик