К 95-летию со дня рождения Анатолия Алексеевича Азольского
Опыт жизни слоится…
А. Азольский, чья литература совмещает реализм и абсурд, был морским офицером-артиллеристом…
…Он своеобразно, порою странновато строил свои книги: точно особые отношения со временем, увиденным писателем через янтарную плёнку нереализованных возможностей; вместе – вариант кинематографического монтажа, когда «Облдрамтеатр» отбрасывает в реализм…предвоенный…поствоенный.
С. Гастев, главный персонаж, недоучившись, уйдёт в пламя войны, и, пройдя насквозь оное, обнаружится в Венгрии, откуда, вернувшись в родной город, восстанавливается, работает в прокуратуре, увольняют, преподаёт римское право.
«Облдрамеатр»…
Метафизика и сюжет: Азольский любил совмещать, ведь в городе участятся преступления, таинственность распускает свои крылья, как сюжетные растения.
Весёлую брезгливость вызывают постоянные схватки добра и зла, и повесть, тонко организованная, словно оборвётся, повиснет над бездной…
Довольно страшный, амбивалентные реакции вызывающий «Диверсант» — сильно сделанное произведение о превращении молодого коммунистического романтика в профессионально-расчётливого убийцу…
Он же диверсант.
Война меняет все краски, достоинства и недостатки, то укрупняя, то…меняя местами.
Повествование Азольского часто прослоено искрами авантюризма, в центре, в ядре оного оказывается герой-одиночка, упорно отстаивающий своё право на жизнь – в условиях, жизни противоречащих.
Плотный, густой текст «Клетки»: история человека, выпавшего из системы – кусочком, деталью, должен быть не живым, но он живой.
Честность героев Азольского противоречит действительности: ни честность, ни честь не нужны в мире тотальной мимикрии.
То-то и страшно.
Много страшного в книгах Азольского, заставляющего думать о целесообразности мира вообще…
Литература – одно из оправданий.
А. Азольский хорошо доказывает это.
В «Клетке» заключённое сознанье непроизвольно будет пользоваться инструментарием абсурда; и плотность письма Азольского подчёркивает трагедийность ситуации.
Когда человеческий персонаж выпадает из действительности или исторгается системой, он в большей мере осознаёт свою самость – в той же мере, в какой государство, осуждая человека, открывает в нём личность – возможно, незнакомую самому осуждённому.
Герои Азольского, как правило, заострённо честны: в том их несовместимость с общим течением жизни.
Она оказывается плотно-мутным потоком, и честностью этой можно проколоть, нанести ущерб, за что и поплатишься исторжением из системы.
Из потока жизни.
Азольский начинал с рассказов.
Тяжёлая судьба романа «Степан Сергеич»…
Морской офицер Азольский опыт оный влагал в построения книг; и море, мерцающее вечной тайной, становилось и символом, в том числе невозможности полного познания реальности.
По роману «Диверсант» был снят сериал…
Бешеной энергией закипающий роман – мальчишку превращающий в хладнокровного и умелого уничтожителя немецко-фашистских гадов.
Школа выживания, пройденная у инструкторов, сложна и делает глагол «выживать»… стержневым понятием: пока ты хочешь, жаждешь жить – не умрёшь, как бы тяжело не изранили.
Головокружительно закручиваются жизневороты романа: с героем, дошедшим до Берлина, несмотря ни на что…
Столпы вражеского огня.
Хитроумные интриги СМЕРШа…
Азольский писал очень разные книги, но стилистически спаянные индивидуальностью его, словно расшифровывали душу писателя: неустанную и светлую…
Александр Балтин,
поэт, эссеист, литературный критик
